«За мою помощь надо платить — помнишь?»

Но я же не звала тебя, — растеряно возражаю я.

«Напротив, я отчетливо слышала свое Имя», — жестко обрывает она все попытки избежать ответа.

Но это… это же нечестно!

«Забавно. Дитя, неужели ты смотришь на мир все еще так примитивно? Мне казалось, что обучение в Храме эту дурь выбивает. Во-первых, я стою над понятиями вашей чести, потому что родилась задолго до того, как вы додумались их сформулировать».

Но это…

«Не честно? Не справедливо? Ошибочно? Девочка, не хотелось бы тебя разочаровывать, но все это относительно. Те понятия, по которым оцениваешь мир ты, не обязательно совпадут с чужими. Взять бы ту же внешнюю грань: там давно отказались от рабства, считают его негуманным и вообще пережитком далекого прошлого. Но ведь для тебя естественно это явление. Ты родилась и росла в обществе, имеющим жесткую структуру связей, и именно эту структуру ты считаешь истинной».

Хочешь сказать, мы не правы?

«Ни в коем случае. Я всего лишь показываю две точки зрения, при этом заведомо неверные, ибо они навязаны не пониманием, а воспитанием. Ты думаешь, на внешней грани нет рабства? Ты ошибаешься, просто ему придумали другое название, и хуже всего то, что люди идут на это добровольно, оправдывая себя отсутствием выбора».

А он разве есть?

«Кто? Выбор? Разумеется. В крайнем случае, всегда можно умереть — чем не верное решение. Кстати, только те, кто осознано идут на этот шаг, те, кто не желает смириться со своей жизнью и решают не прогибаться, а порвать, становятся жрецами. Именно так мы отбираем смертных для себя. Потому что они — достойны, потому что они нашли в себе силы встать над миром и его законами, а не стараться изменить их. Этот мир ужасающе прост, дитя. Это вы люди его усложняете» — тяжкий вздох, словно мы уже давно ее разочаровали, но она все же не решается нас покинуть, все еще надеясь. На что? На внезапное просветление? Бесполезно.

Я так и не поняла, чего ты хочешь. От меня.

«Практически ничего. Я просто сделаю тебя тем, кем ты рождена» — ее тон мне совсем не понравился.

А именно? — насторожено поинтересовалась я.

«Хранителем власти. Я возлагаю на твои плечи поистине великую ответственность, надеюсь, ты ее вынесешь с честью».

И все-таки я не понимаю…

«Ты помнишь, в алхимии есть триада: сера, соль и ртуть? Дух, тело, душа? Это и есть Трехгранник. Красивый эксперимент, уникальный… Жаль, что у нас не хватило времени его завершить… Но это дела минувший дней, и я пытаюсь объяснить тебе кое-что другое. Нижний мир — хотя на самом деле он все-таки средний — это соль, материя. Может показаться, что он основа всего, но он всего лишь часть целого. Ваш мир — это ртуть, то, что соединяет тело и дух. Он — душа, но он и — Тьма. Ну и, наконец, мой мир — вы зовете его Аментис, по имени города, который вам пришлось покинуть. Он — бессмертный дух, нечто настолько эфемерное и чудесное, что его можно назвать раем… Впрочем, я опять сбилась. Они — одно целое, понимаешь? Но при этом они слишком различны. Вы, алхимики, создали замечательную модель, она отражает все и довольно наглядно. Помнишь, где есть три, может быть и два? Ртуть и сера. Два змея — бескрылый и крылатый. Мужское и женское. Для контроля за Трехгранником нужны двое: Хранитель и Император. Они связывают все три Грани воедино, они налаживают внутренние связи мира, не давая им изменяться. И вот теперь мы пришли к главному. Хранитель. Один есть все, помнишь? Теория первоматерии: «и все от него и все в нем, а если он не содержит всего он — ничто…» Не знаю почему — возможно, с легкой руки серебряных — все алхимики стали изображать символ первовещества в виде уробороса — змея, пожирающего собственный хвост, иногда крылатого, иногда нет, да это и не важно, главное они уловили суть: первым камнем этого мира стал дракон.