В таких местах, как любимый Софи Мабон, минуты тикают почти с той же скоростью, что и в Мире Как Он Есть. Между этими лоскутками протянулась паутина троп, и время на них тоже общее для обоих миров. Но, постаравшись, ты найдешь другие, тайные дороги, где время застыло неподвижно или сворачивается, так что, пока ты шагаешь по ним, времени не проходит вовсе. И места такие же есть: крошечные участки или целые земли. Большой лес – эхо первого леса, в котором так много времени проводит Джилли, – тоже такой. Но сойди с этой тропы, покинь пределы земель без времени – и кто знает, что ты найдешь?

Чаще всего – текучие земли, где время течет быстрее, чем в Мире Как Он Есть. Ты можешь пробыть там целый год, а в мире, который ты оставил, пролетит всего несколько минут. Но есть и дороги с медленно текущим временем. Проведешь на них ночь – и вернешься, как Рип Ван Винкль, сто лет спустя. Не лучшая мысль для того, кто оставил в Мире Как Он Есть то, что ему дорого.

Народ вроде меня чует такие места. Я держусь подальше от уголков с медленно текущим временем, потому что в оставшемся за спиной мире меня ждут. Если приходится бродить в глуши, я стараюсь не покидать текучих земель. Моя кровь позволяет не жалеть времени. Я не бессмертен, но из долгоживущих. Это в крови, но еще и побочный эффект долгих странствий в тех местах. Видимо, виновато особое свойство воздуха.

Но как бы ни замедлялось или ни ускорялось время в стране снов, в Мире Как Он Есть оно идет своим чередом. Поэтому, оставив Джилли в Большом лесу, я брожу по тайным дорогам, обходя местность по спирали. И надеюсь, что бродить мне придется недолго. Вряд ли я сразу наткнусь на женщину, которую ищу, но, если повезет, получу знак, который приведет меня к ней.

Мне не везет.

Не хочу бахвалиться, но что умею, то умею: отыскивать дорогу в манидо-аки, находить людей, места, вещи. Природное свойство и долгий опыт к тому же. Но дело это требует терпения и времени, а у Джилли времени осталось не много. Она в последние дни в таком настроении, что способна перерезать нить, думая, что навсегда уходит в страну снов, а на самом деле завершая свой жизненный срок ради того, что ждет ее в будущем.

Поэтому, потратив пару дней впустую, я возвращаюсь в Мир Как Он Есть. Мне нужна путеводная нить. Я читаю знаки на костях, но не могу раскидывать их для себя; ни один предсказатель не способен ясно увидеть собственное будущее. Мне нужен помощник, который прочитает для меня знаки.

Я выхожу из спальни нашей квартирки, и Касси улыбается мне. Была пора, не такая уж далекая, когда мы просто занимали брошенное жилье. Мы кочевали, проводя половину времени в этом мире, а другую половину – в манидо-аки. Все наше имущество умещалось в рюкзаках. В стране снов ставили палатку; возвращаясь в город, подыскивали себе пустующий дом.

Но в последнее время в Касси пробудился инстинкт гнездования. Ей захотелось завести ребятишек. Соорудить хижину в горах, с бутылочным деревом у порога, чтобы отпугивать ведьм и приветствовать добрых духов, как у той старухи, которая подарила ей карты. Я позабочусь о том, чтобы все это у нее было, так же, как забочусь о том, чтобы она проводила в стране снов побольше времени, растягивая отпущенные ей в этом мире годы. А пока мы обходимся полуподвальной квартиркой в Верхнем Фоксвилле, и в ней уже скопилось столько вещей, что они не уместятся в кузове грузовичка. Кстати, машины у нас нет.

– Привет, незнакомец, – говорит она, подходя, чтобы обнять меня. – Я соскучилась.

– И я тоже.

Как же не соскучиться. В ее объятиях – покой и любовь, каких не найдешь больше нигде – ни в этом мире, ни в том. А ведь я, пока ее не встретил, никогда не верил в духовных двойников.

На вид ей до сих пор не дашь больше тридцати пяти: темноглазая красавица с кофейного цвета кожей и африканскими косичками, украшенными бусинками.