…Князь по‑прежнему был на крыше, вернулся к прерванному занятию и состригал с кустов лишние цветы.

– Где они тебя поймали? – Он придирчиво изучал с тыльной стороны чем‑то ему не приглянувшийся листик, но обращался, кажется, к Зверю. По крайней мере, привычки разговаривать с розовыми кустами за ним раньше не водилось.

– Над океаном.

– На чем летели?

– Ни на чем. Просто напали сразу со всех сторон… то есть стоп. Ты же не про чертей спрашиваешь, а про хозяев? Не знаю. Хозяев вообще не видел.

– Это не черти, это призраки орков. Спасибо, что выманил их сюда.

– Да не за что…

Наверное, по голосу было слышно, насколько он ошарашен, потому что Князь все‑таки обернулся.

– Очень возможно, что это они уничтожают болиды и шлиссдарки. Я уже запросил информацию насчет птиц – если и птиц стало заметно меньше, значит, я прав. Мертвые ненавидят любую жизнь.

– Еще раз, пожалуйста. – Зверь поднял руки. – Ты сказал «призраки»?

– Неупокоенные души. Волк, ты все еще удивляешься тому, что такое бывает? Счастливое ты существо.

– Разве орки занимаются некромантией?

– После сотрудничества с Айс орки могут заниматься чем угодно. Но призраки – не обязательно некромантия, призраки, они… – Князь сердито взрыкнул. – Сдается мне, это орочьи маги делают с лесными орками что‑то настолько страшное, что души погибших не находят покоя. И, честно говоря, Волк, я даже не хочу знать, что именно там происходит.

– Нам все равно придется с этим столкнуться.

– Нам… Слушай, а почему ты не уйдешь из Саэти? Отправлялся бы в мой родной мир. Или в Мессар. Там хорошо и сравнительно безопасно.

– Ну щас, – протянул Зверь, – все брошу и полечу отсюда на фиг. А за чей счет ты тогда будешь развлекаться?

– У меня тут целая планета клоунов. – Князь отвернулся к своим розам.

– Что случилось? – Зверь посмотрел на Кончара. Потом – на Ворона.

Кончар пожал плечами, а Ворон каркнул:

– Норрт.

На зароллаше это означало «ничего». Но у провидцев «ничего» штука очень непрочная…

– А что случится? – Теперь Зверь смотрел на точеный профиль Князя.

– Не знаю. Что‑то серьезное.

– А выяснить, что именно, ты, конечно, не хочешь.

– Конечно, нет.

С одной стороны, это был повод гордиться своей исключительностью: он единственный, ради кого Князь дважды сознательно воспользовался талантом провидца. С другой – это иногда бесило. Не исключительность, а нежелание использовать талант в полную силу. Шефангское неприятие пророческого дара осложняет жизнь не только пророкам, но и окружающим. В нынешней‑то обстановке, приближенной к боевой, все средства хороши, а возможность заглядывать в будущее попросту бесценна.

Нет. Не желает. Даже когда чует что‑то. Вот и сейчас наверняка ограничится тем, что выдаст дополнительные указания своим шпионам. У него отличная разведка – лучшая в Саэти или одна из лучших, но этого недостаточно. Разведчики не вездесущи.

А Князь мог бы быть всеведущим. Если бы приложил хоть немного усилий!

…Глубокой ночью Зверь услышал – почуял, – что Гуго ведет бой. Командиру Сорвиголов воевать приходилось нередко, но этот бой был тяжелым. Впрочем, Гуго справлялся. А вот Зверь передумал улетать на охоту, извинился перед Блудницей и отправился бродить по замку.

В западной гостиной, в облаках табачного дыма, нашел Князя. Тот мерил комнату шагами, от окна к дверям, и обратно.