Двумя днями раньше они отпраздновали четырнадцатилетие Кристины, и теперь девочка сказала Одре:

– Это самый лучший подарок к моему дню рождения, мам – знать, что все кончилось и папе не грозит опасность.

– Да, дорогая, – ответила Одра. Она взглянула на фотографии, выставленные в ряд на комоде: Винсент, ее брат Уильям, служивший в австралийских войсках, Майк, Тео Белл, Мэгги и братья Винсента – Фрэнк, Джек, Билл и Дэнни, а также Хэл, муж Олив. Какими красивыми все они были на этих фотографиях в своих военных формах.

– Слава Богу, все они живы! Какими мы оказались счастливыми… счастливее, чем многие! – повернувшись к Кристине, воскликнула Одра.

31

В течение последующих нескольких лет Одра Краудер была настолько поглощена выполнением своих бесчисленных обязанностей, что у нее почти не было времени для передышки. А если она и останавливалась, то лишь для того, чтобы посмотреть на свою очаровательную и талантливую дочь.

Но однажды, сидя перед зеркалом, стоявшим на туалетном столике, она принялась рассматривать себя.

Был теплый июльский день 1951 года – сегодня Кристина с отличием заканчивала лидсский художественный колледж. Это было самым важным событием в жизни дочери и в их с Винсентом жизни, поэтому, естественно, Одра хотела выглядеть как можно лучше.

Вглядываясь в свое лицо, Одра ближе склонилась к зеркалу, она увидела несколько тонких предательских морщинок вокруг глаз. Выражение упрямства и решительности, всегда сквозившее в ее чертах, стало более заметным. Впрочем, если не считать этих изъянов, которые могли бы и не называться так, и не обращать внимания на чуть посеребрившиеся виски, Одра выглядела не слишком плохо для своих сорока четырех лет. Так, во всяком случае, она решила.

Ее светло-каштановые волосы, коротко постриженные и красиво обрамлявшие лицо, все еще были густыми и пышными; кремоватая кожа – как всегда безупречна, а синева глаз не поблекла с годами.

«Да и фигура у меня стройная», – подумала Одра, протягивая руку за лосьоном. Обычно у нее хватало времени только на то, чтобы наскоро припудрить нос и слегка подкрасить губы, прежде чем убежать в больницу, где теперь она являлась старшим членом сестринского штата. Но сегодня Одра решила не жалеть времени и подкраситься как положено. Для этого она и позаимствовала кое-что из косметики Кристины.

Втерев в кожу лосьон, она припудрила лицо, смахнула излишки пудры, прибавила немного румян, чтобы подчеркнуть высокие скулы, подкрасила коричневой тушью ресницы и обвела губы розовой помадой.

Удовлетворенная тем, что сделала, Одра откинулась назад, разглядывая себя. Она была поражена, увидев свое отражение в зеркале. Косметика подчеркнула лучшее в ее лице, особенно глаза и нежность кожи. Лицо приобрело свежесть, казалось более живым и помолодевшим. Довольная достигнутым эффектом, Одра расчесала щеткой волосы, уложила их и как последний штрих мазнула за ушами своими любимыми духами с запахом гардении. Затем она прошла в спальню и достала шкафа темно-синее шелковое платье, которое сшила на прошлой неделе. Оно было точной копией вечернего платья от Кристиана Диора – фотографию его Одра видела в начале года в журнале «Вог». Она тогда вырезала ее, как делала всегда, когда попадался понравившийся покрой, будь то для нее самой или для Кристины.

Положив платье на кровать, Одра достала синюю сумку, белые нитяные перчатки, маленькую синюю соломенную шляпку, украшенную белой розой, и пару синих вечерних туфель, купленных накануне.

В платье и туфлях Одра вернулась к туалетному столику. Она надела перед зеркалом шляпку и серьги, подаренные ей Винсентом к Рождеству, а еще часы и материнское кольцо. Потом, открыв ящик, достала оттуда коробку с жемчугом Лоретт.

Подняв крышку, Одра с восхищением смотрела на ожерелье.