Винсент откашлялся.

– Ты уверена, что хочешь устроить пикник именно здесь, любимая?

– Мне бы этого хотелось. Здесь так красиво, и отсюда открывается такой чудесный вид на многие мили вокруг. А ты разве не хочешь здесь побыть? – спросила Одра с беспокойством, как всегда желая угодить ему.

– Конечно же, я согласен со всем, что ты предложишь.

Склонившись, он поцеловал ее в щеку, затем подошел к платану. За несколько минут до этого он положил под его раскидистые ветви две коричневые бумажные хозяйственные сумки. Он принес их назад, на вершину склона над рекой Юр, где осталась стоять Одра. Вытащив большой клетчатый плед, он встряхнул его и расстелил у ее ног. А потом торжественно согнулся перед ней в низком поклоне на манер галантных кавалеров прошлых времен.

– Мой плащ к вашим услугам, миледи, прошу вас, присядьте, чтобы мы смогли приступить к нашей трапезе, – сказал он, пародируя манеру людей из высшего общества.

Глаза Одры заблестели от восторга, и она сделала ответный реверанс.

– Примите, сэр Галахэд, мою глубокую благодарность. – Она грациозно опустилась на разостланный плед.

Винсент хохоча, плюхнулся рядом.

– Должен сказать, – заметил он, – что было очень мило со стороны швейцара из отеля «Виктория» снабдить нас едой, ты не находишь? – После этих слов он начал доставать маленькие свертки из другой сумки.

– Да, очень мило, – согласилась Одра, помогая ему. – Ой, посмотри, здесь даже яйца по-шотландски, – воскликнула она, развернув пергаментную бумагу и показывая Винсенту рулет.

– Это не хуже, чем то, что готовит моя матушка, – сказал он, глотая слюну. – А еще здесь есть маленький кулек маринованного лука и кусок прекрасного венслидейлского сыра. Думаю, можно начинать. А вот и твоя бутылка молока, крошка…

– Спасибо, Винсент.

Они проголодались после долгого путешествия в Рипон из бухты Робин Гуда на Восточном побережье через бесконечные болота Северного Йоркшира. Поэтому, лакомясь разложенными на траве разными вкусными вещами, захваченными из отеля, они говорили очень мало.

День стоял удивительный. На ярко-голубом небе сияло солнце. Легкий освежающий ветерок шелестел в ветвях деревьев, но не было слышно никаких звуков, кроме тихого журчания воды, щебетания диких птиц и шороха их крыльев в залитом солнечным светом летнем воздухе.

Ни Одра, ни Винсент никогда не испытывали чувства неловкости оттого, что они, находясь вместе, молчали, а это случалось часто. Им было вполне достаточно просто быть рядом, и они радовались тому, что не нужно принуждать себя к разговору, если этого не хочется.

С самого начала, с тех пор, как они стали встречаться в январе, им было легко друг с другом.

Незаметно для Винсента Одра рассматривала его.

Сегодня было двенадцатое июня, и ему исполнилось двадцать пять лет. Но ей он казался намного моложе. Возможно, это было из-за свежего цвета его лица, покрывшегося загаром за последние несколько дней. Хотя большую часть своего медового месяца они провели в гостиничном номере, остальное время, которое они проводили вне его, было использовано ими с большой пользой. Они много гуляли, а когда Одра решилась подняться на отвесные скалы, чтобы с этой удобной точки сделать акварель бухты Робин Гуда, Винсент настоял на том, чтобы сопровождать ее. Он читал свою газету, изучая результаты скачек, а потом растянулся на земле, подставив лицо солнцу.

Одра стала думать о том, как отреагировал бы Винсент, если бы она сказала ему, что не так уж много радости принес ей день их свадьбы. Говоря по правде, радости бы вообще никакой не было, если бы не он.