— Помни, маленький сакс, — хмыкнул он, — сегодня тебя спасла девушка. Должно быть, ты родился под счастливой звездой.

Эйслинн все еще трясло от неудержимого страха. Керуика притащили в конец зала, где лежали псы, и швырнули прямо в середину своры. Поднялся дикий вой и лай. В суматохе никто не заметил, как Майда поспешно спрятала под лохмотьями кинжал Керуика.

— Я у тебя в долгу, — обратилась Эйслинн к Вулфгару дрожащим голосом.

— Неужели? — буркнул он. — Ну что же, сейчас посмотрим, сколь велика на деле твоя благодарность. Ты в ярости набросилась на меня, когда я разрешил позвать священника. Лгала, объясняя, что этот молокосос не имеет к тебе никакого отношения. — И, презрительно засмеявшись, бросил: — Лучше было рассказать самой, что он твой жених, чем позволить старой кляче выложить правду.

Гнев Эйслинн разгорелся с новой силой.

— Я солгала, чтобы спасти его. Ведь ты бы убил Керуика, не правда ли? — горячо возразила она.

Серые глаза Вулфгара потемнели, как грозовые тучи.

— Только глупец, девушка, может так легко расставаться с ценными рабами. Но Керуик, несомненно, встретил бы сегодня смерть, не признайся ведьма, что он твой жених. Зная это, я по крайней мере могу понять причину его глупой выходки.

— Ты пощадил его сегодня, но что будет завтра? — настаивала Эйслинн.

Но Вулфгар лишь пожал плечами:

— Завтра? Посмотрим, что подскажет мне мое воображение. Возможно, неплохо будет посмотреть, как он танцует в петле… или придумать еще какое-то развлечение.

Сердце Эйслинн упало. Неужели она спасла Керуика от мгновенной расправы лишь затем, чтобы отдать на потеху норманнам, которых, конечно, будут забавлять его мучения?

— Что ты готова отдать взамен за его жизнь? Себя? Но так нечестно — ведь я даже не знаю, что получу. — Вулфгар стиснул ее запястье. — Пойдем, посмотрим.

Эйслинн попыталась вырваться, но пальцы сжались еще крепче.

— Боишься, что не стоишь человеческой жизни? — поддразнил Вулфгар, и Эйслинн почти не сопротивлялась, когда он потащил ее по каменным ступенькам. Норманн отпустил стража, стоявшего у спальни, широко распахнул дверь и втолкнул девушку внутрь. Задвинув засов, он обернулся, сложил руки на груди и прислонился к стене. На губах играла улыбка.

— Я жду, мадемуазель, — сообщил он, обшаривая глазами каждый кусочек ее тела. — Жду с нетерпением. Эйслинн с достоинством выпрямилась.

— Вам придется долго ждать, ваша светлость, — брезгливо бросила она. — Я не собираюсь разыгрывать потаскуху для вашего удовольствия.

Вулфгар качнул головой.

— Даже ради бедного Керуика? Жаль. Завтра он, несомненно, пожалеет о твоей гордости.

Эйслинн смерила его негодующим взглядом, ненавидя этого человека всем своим существом.

— Что ты хочешь от меня?

Вулфгар лениво пожал широкими плечами:

— Хотелось бы увидеть то, из-за чего идет торг. Мы одни. Застенчивость тут неуместна.

— Ты омерзителен! — сверкнула глазами Эйслинн. Улыбка норманна стала еще шире.

— Немногие женщины того же мнения обо мне; во всяком случае, ты не первая.

Эйслинн огляделась в поисках предмета потяжелее, которым можно было бы запустить ему в голову.

— Подойди же ближе, Эйслинн, — уговаривал он. — Я сгораю от нетерпения. Интересно, чего ты стоишь. Эйслинн негодующе топнула стройной ножкой.

— Нет, нет и нет! Я не шлюха!

— Бедный Керуик, — вздохнул Вулфгар.

— Ненавижу тебя! — завопила девушка. Но на норманна это, казалось, ничуть не подействовало.

— Я тоже не питаю к тебе большой любви. Ненавижу лживых женщин.

— В таком случае зачем я тебе нужна?

— Мне совершенно необязательно любить тебя для того, чтобы уложить в постель.