— Нет! — взвизгнула она и, ловко ускользнув от Вулфгара, метнулась к двери. Эйслинн лихорадочно попыталась отодвинуть засов, но даже больная нога не помешала Вулфгару в мгновение ока очутиться рядом с девушкой. Эйслинн ощутила его дыхание и с криком бросилась к очагу, собираясь каким-то образом перехитрить преследователя, но споткнулась о волчью шкуру, расстеленную перед огнем. И не успела она выпрямиться, как Вулфгар бросился на нее и стиснул что было сил. Оба рухнули на пол, но Вулфгар принял весь удар на себя, хотя и поморщился от боли. Эйслинн по-прежнему стремилась сбежать. Она попыталась пнуть его и повернулась к нему лицом. И тотчас же Вулфгар смеясь прижал ее всей своей тяжестью к волчьей шкуре.

— Отпусти меня! — выдохнула Эйслинн, поворачивая голову из стороны в сторону. Ее трясло так, что зубы стучали, но не от холода, поскольку огонь в очаге горел ярко, едва не обжигая кожу. Эйслинн чувствовала пристальный взгляд норманна и не осмеливалась открыть глаза. — Отпусти меня! Пожалуйста!

К изумлению девушки, Вулфгар поднялся и поставил ее на ноги. Криво усмехаясь, он осторожно убрал разметавшиеся волосы с ее лица. Эйслинн обхватила себя руками, чтобы как-то прикрыть наготу, и смело взглянула на него, чувствуя себя почему-то измученной и разбитой. Но Вулфгар рассмеялся и, сжав ее узкую ладошку, повел девушку назад к кровати, а сам снова поднял цепь. Эйслинн, протяжно всхлипнув, отпрянула, но мужчина толкнул ее на пол. Однако она оцепенела от изумления, когда он прикрепил оковы за один конец к кроватному столбику, а другой застегнул вокруг ее щиколотки. Совершенно сбитая с толку, девушка молча смотрела на своего тюремщика. В ее глазах, словно в открытой книге, он прочел страх и смущение, но лишь улыбнулся.

— Я не хочу потерять тебя, подобно Рагнору, — поддразнил Вулфгар. — Кроме того, тебе больше не придется хоронить храбрых, но глупых саксов, поэтому сомневаюсь, что, оставшись на свободе, ты будешь держаться поближе к Даркенуолду, пока я отдыхаю. Цепь длинная, так что ты сможешь передвигаться.

— Вы слишком добры, милорд, — парировала она, забыв о своих страхах. — Неужели вы настолько сомневаетесь в своих силах, что должны держать меня на цепи, пока берете против воли?

— Это сберегает силы, — засмеялся он. — Признаться, для меня все средства хороши, чтобы укротить строптивицу.

Вулфгар поднялся и, приблизившись к очагу, принялся раздеваться, аккуратно складывая одежду. Эйслинн мрачно наблюдала за ним. Оставшись в одних чулках, Вулфгар задумчиво смотрел в огонь, рассеянно потирая бедро, пытаясь облегчить боль. Ей снова бросилось в глаза, что, очутившись в спальне, Вулфгар начал немного щадить больную ногу.

Эйслинн вздохнула и, обняв руками колени, стала лениво гадать, в каких сражениях участвовал норманн. Длинный шрам тянулся поперек бронзовой груди, словно от удара мечом. Несколько шрамов поменьше избороздили кожу, а отметины на широких мускулистых плечах и бедрах красноречиво свидетельствовали о нелегкой, полной опасностей жизни и долгих часах, проведенных в седле с оружием в руках. С первого взгляда было ясно, что перед ней не праздный человек. Недаром Эйслинн так и не удалось ускользнуть от него. Тонкая талия, упругий плоский живот, узкие бедра и длинные стройные ноги… В мерцающем пламени очага лицо его казалось осунувшимся и побледневшим, и Эйслинн ощутила свинцовый груз усталости, давивший ему на плечи. Неожиданно она пожалела врага, поняв, что тот держится на ногах исключительно усилием воли. Вулфгар покачал головой, потянулся и, сев, снял чулки. Он повернулся к Эйслинн, и у той перехватило дыхание — вид его наготы снова пробудил уснувшие было страхи. Девушка сжалась, пытаясь прикрыться руками. В тот же миг Вулфгар замер, рыжеватая бровь приподнялась, и издевательская усмешка вновь искривила его губы.