Оба заржали. Ну и интонации у них. Я решил бы, что это банда уголовников, но им вроде западло притворяться ментами. Хотя кто их знает, время такое, бывает всякое.

У молодого на поясе висела толстая кобура, которую он расстегнул. Судя по форме рукоятки, там ПМ, хотя накладки чёрные. Газовый? Старший заметил нас не сразу, слишком он пялился на автобус.

— А вам чё надо? — молодой бандит повернулся к нам. — Ну-ка стоять, на!

Старший направил карабин мне в ноги. В автобусе испуганные люди смотрели в окна. Лапин тяжело сглотнул, руки у него мелко дрожали.

— А ты чё тут? — спросил старший. — Больше всех надо? Езжай, куда ехал!

— Так мы это, — сказал я, немного коверкая интонацию, чтобы думали, будто мы тоже испуганы. — С ними мы. За проезд заплатить хотели, и дальше ехать. Так же всё делается, да, мужики?

— Мы это, проблем-то не хотим, мужики, — Лёня произнёс это очень жалобно. Такой актёр пропадает.

Они заржали ещё громче, ствол карабина дёргался. Идиот не умеет обращаться с оружием, ещё и палец лежит на спусковой скобе. За такое ему точно надо прописать. На тыльной стороне ладони была видна наколка.

— Ну плати, раз сам даёшь, на, — молодой противно и мелко блеял, когда смеялся.

— Да в машине лежат, — я показал головой. — Пятьсот баксов устроит?

— Ещё бы! — молодой снова захихикал. — Гони уже! А ты чё встал?! — рявкнул он на Лапина. — Выводи всех, кому говорят! Обыскивать будем, проверять, чё вы там везёте, на.

— Ну пошли, — старший махнул карабином. — А эти двое что там сидят?

— Бабки сторожат, — ответил я. — А то время неспокойное.

И тут бандит с карабином сделал ошибку, подошёл ко мне слишком близко. Я ударил сразу, кулаком правой, прямо в морду. Шлепок получился сочный, бандит закачался. А я взял карабин одной рукой за гладкое цевьё, другой за его предплечье, чтобы не выстрелил, и от души двинул коленом.

— М-м-м, сука, падла! — проорал он, кривясь от боли. — Да я тебя сейчас…

Пнул ещё, уже сильнее. А подбежавший Костя помог мне отобрать карабин, стащив ремень у него с головы, и несколько раз пнул в живот, когда старший упал.

— Да ты чё, да ты чё, на? — слышалось у меня за спиной.

— Да не вякай ты, паскуда! Не вякай! Не зли меня, кому говорят!

Молодой блеял плаксивым голосом, из носа бежала кровь. Пистолет уже был в руках Леснякова, а матёрый опер с чувством и толком пинал молодого, злясь с каждым ударом ещё сильнее.

— Из машины, сука! — тем временем орал Женя, целясь из автомата в восьмёрку. — Из машины, кому говорят! Живо из машины! Стрелять буду!

Третий, сидевший в восьмёрке, поспешно выскочил, поднимая руки. Тёмные очки упали на землю, кепка слетела, обнажая лысую макушку.

— На землю, на***! — Женя проревел ещё громче, целясь в него. Тот торопливо подчинился.

Костя приложил пойманного мной бандита ещё раз, Лёня склонился над своим и добавил кулаком. А Женя подскочил к третьему, пнул в бок, и, не прекращая целиться в лысого, заглянул в восьмёрку на заднее сидение.

— Во, ништяки подвезли, — он достал оттуда ружьё-вертикалку и патронташ.

— Это же Васька! — Лапин показал дрожащим пальцем на лысого. — Сука, ты, Васька! Живот у тебя заболел, гнида ты такая? Вот щас ещё больше заболит!

Лапин и два его компаньона подскочили к лысому и с таким остервенением начали его пинать, что Лёня их отогнал, проревев матом.