Тэмучжин вдруг встряхнулся и понял, что уже долго смотрит на сломанный палец, на распухший сустав и багровую кожу, просвечивающую из-под ила. Испугался, что от усталости теряет ощущение времени. Он был на пределе сил, и ему хотелось только упасть и потерять сознание. Но в самой глубине души еще горела искра, которая жаждала жить. Однако и она потухла, залитая грязным прибрежным илом, и Тэмучжин едва нашел в себе силы повернуть голову и посмотреть, высоко ли поднялось солнце.

Вдалеке послышался собачий лай. Тэмучжин очнулся, терзаемый холодом и усталостью. Он давно уже проглотил еду, что дал ему Арслан, и теперь его снова мучил голод. Собаки лаяли где-то поблизости, и он вдруг испугался, что вонючий речной ил не перебил его запах. Он сполз по склону к поросшему травой берегу. Двигался рывками, неуклюже, бессильно. Собачий вой все приближался, и сердце Тэмучжина запрыгало от мысли, что сейчас на него накинутся псы и будут рвать его. Он не слышал конского топота, но знал, что всадники недалеко.

Со стонами он заполз в обжигающе ледяную воду, в самую гущу тростника. Часть его сознания, еще способная мыслить, приказывала ему отойти как можно дальше от места, где он прятался вначале. Если преследователи найдут место, где он лежал, то обшарят все вокруг.

Холодная вода приглушила острую боль. И хотя речка была мелкой, течение помогало ему ползти дальше, опираясь на дно руками и ногами, поднимая мягкий ил. Сквозь пальцы проползало что-то живое, но холод оставил ему только основные ощущения, не имевшие связи с внешним миром. Они увидят взбаламученную воду. Конечно, все безнадежно, но Тэмучжин продолжал упорно продвигаться, ища более глубокое место.

Река делала поворот, огибая старое дерево, наклонившееся к самой воде. На другой стороне берег был покрыт голубым льдом, пролежавшим в глубокой тени с зимы. Вода вымыла подо льдом небольшое пространство, и Тэмучжин без колебаний нырнул под кромку льда, хотя и страшился лютого холода.

Он вяло думал, долго ли протянет в обжигающе холодной воде. Заставил себя пролезть под ледяной навес и встал коленями на дно. Над водой оставались лишь нос и глаза. Чтобы найти его, охотникам придется залезть в воду, но Тэмучжин не сомневался, что они пошлют вдоль реки собак.

От холода все его тело онемело, и он решил, что, наверное, умирает, но крепко стиснул челюсти, чтобы зубы не стучали, и на время забыл обо всем. Он просто ждал, как рыба, замерзший и находящийся на грани сознания. Он увидел облачко своего дыхания над поверхностью воды, когда поднятая со дна муть вокруг него осела.

До Тэмучжина доносился возбужденный лай собак, но мысли его текли слишком медленно, чтобы он успел почувствовать страх. Кричат? Похоже на то. Наверное, нашли след в прибрежном иле. И конечно, решили, что такой след может оставить только человек, ползущий на брюхе, как животное. Ему было все равно. Холод добрался до него и стиснул сердце, оно билось все медленнее. Каждое биение ощущалось вспышкой тепла в груди, но с каждым мгновением эти вспышки становились все слабее.

Через некоторое время собачий лай стал тише. Тэмучжин пошевелился — это был зов тела, которое упорно не желало умирать. Он чуть не утонул, накрытый волной слабости, и с трудом удержал голову над водой. Медленно перебрался на более глубокое место и сел там. Руки и ноги настолько отяжелели, что он едва мог ими пошевелить.

Наконец Тэмучжин выполз на дальний берег и снова лег на темный ил, нарушая его совершенную гладкость, а затем заполз в высокие заросли травы и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, было еще светло, но вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь журчанием реки, стекавшей с заснеженных гор. Он очнулся от боли, когда кровь снова побежала по его жилам и стала сочиться из всех его ран и ссадин.