— Ты замерзнешь до смерти, если не будешь двигаться, кузнец, — послышался сзади голос Хачиуна.

Брат Тэмучжина обладал спокойной настойчивостью, которая никогда не покидала его. Кузнец давно уже убедился, что Хачиун умеет передвигаться почти бесшумно. Арслан видел, как тот стреляет, и уже не сомневался, что этот юнец спокойно мог перестрелять их в тот день, когда они возвращались с Тэмучжином. Во всей семье было нечто особенное: они либо рано погибнут, либо заслужат великую славу. В любом случае он понимал, что Джелме останется с ними.

— Я не ощущаю холода, — улыбаясь, солгал Арслан.

Хачиун не был так расположен к нему, как Хасар, но природная настороженность все же таяла, хотя и медленно. В улусе Тэмучжина Арслан видел такую же отчужденность во многих новоприбывших. Они приходили потому, что сын Есугэя принимал их, но старые привычки трудно позабыть тому, кто долго прожил без племени. Зимы слишком суровы, чтобы легко доверять чужим и при этом оставаться в живых.

Умный и опытный воин, Арслан хорошо понимал, что Тэмучжин очень тщательно выбирает себе спутников для набега. Некоторых надо было постоянно подбадривать, и Тэмучжин отдавал таких Хасару с его грубоватым юмором. Остальные никак не могли отделаться от грызущих их сомнений, пока не убеждались, что Тэмучжин рискует жизнью, сражаясь плечом к плечу с ними. В каждом набеге они неизменно видели, что в нем совсем нет страха и что он готов броситься на вражеские мечи, зная при этом, что он не один. Так что пока они шли за ним. Арслан надеялся, что так и будет продолжаться, к их общему благу.

— Мы снова пойдем в набег? — вдруг спросил Арслан. — Татары долго этого терпеть не станут.

— Сначала мы высмотрим, где их улусы, — пожав плечами, ответил Хачиун. — Но зимой они тупы и неповоротливы. Тэмучжин сказал, что мы еще много месяцев можем вот так ходить на них.

— Но ведь ты сам понимаешь, что это не так, — заметил Арслан. — Они приманят нас жирным куском, а сами спрячут в каждой юрте вооруженных воинов. Разве ты сам не поступил бы так? Рано или поздно мы все же попадем в ловушку.

К его изумлению, Хачиун ухмыльнулся в ответ:

— Это же всего лишь татары. Мы побьем столько, сколько они против нас выставят. Я так считаю.

— Если всю зиму их подстрекать, они могут послать на нас несколько тысяч, — возразил Арслан. — Когда сойдет снег, они выставят войско.

— Надеюсь, — усмехнулся Хачиун. — Тэмучжин считает, что это единственный способ объединить племена. Он говорит, что нам нужны враг и угроза нашим землям. Я ему верю.

Хачиун потрепал Арслана по плечу, словно в знак утешения, и зашагал по снегу. Кузнец остался на месте в крайнем изумлении. Он дергал тигра вовсе не за хвост. Он дергал его за уши, а голову держал у тигра в пасти.

К нему бежал какой-то человек. Арслан услышал единственный дорогой ему голос.

— Отец! Ты тут замерзнешь! — крикнул Джелме, подходя к нему.

— Да, мне уже предлагали уйти с холода, — вздохнул Арслан. — Но я не так стар, как ты думаешь.

Он посмотрел на сына и заметил, что тот немного прихрамывает. Джелме был пьян победой, глаза его сверкали. Сердце Арслана переполняла любовь к сыну, но тот едва мог устоять на месте. Где-то неподалеку держал совет Тэмучжин, говорил об очередном нападении на племя, которое убило его отца. Каждое новое нападение было все более дерзким и все более опасным, чем предыдущие, и каждая ночь после победы превращалась в пьянку и оргию с захваченными женщинами вдалеке от их улуса. Утром все будет по-другому, и Арслан не мог лишить сына общества новых друзей. В конце концов Тэмучжин высоко ценил его искусство в обращении с мечом и луком.