Поедая похлебку, Тэмучжин вспоминал те месяцы, что прошли с тех пор, как он вернулся к семье. Тогда он и не думал о жажде, которую видел в других людях, о жажде быть снова принятыми в общество. Но не всегда все проходило гладко. Одна семья присоединилась к ним только для того, чтобы сняться ночью и увезти с собой все, что удалось выкрасть. Тэмучжин и Хачиун выследили их и привезли останки в лагерь, чтобы все на них посмотрели, а потом бросили их диким зверям. Если уж люди пришли к нему, то о возврате к прежней жизни не должны и думать. Помня о том, кого он принимает, Тэмучжин не мог показывать слабости, иначе его разорвут.

Хасар вернулся с Бату, дуя на руки и растирая их. Он нарочно отряхнулся рядом с Хачиуном и Тэмучжином, чтобы осыпать их снегом. Они шарахнулись от него и стали ругаться.

— Опять про меня забыли? — с угрозой спросил Хасар.

— Нет! — замотал головой Тэмучжин. — Ты был моей засадой на случай, если на нас нападут. А то мы здесь расселись совсем без защиты!

Хасар зыркнул на братьев и пошел за своей долей похлебки. Тэмучжин же наклонился к Хачиуну и прошептал достаточно громко, чтобы все услышали:

— Я и забыл, что он остался снаружи.

— Я так и знал! — взревел Хасар. — Я чуть не замерз, но все время повторял: «Тэмучжин не бросит тебя, Хасар! Он вот-вот вернется и уведет тебя в тепло!»

Все в изумлении смотрели, как он сует руку в штаны и роется там.

— Кажется, у меня отмерзли яйца, — печально проговорил он. — Такое бывает? Там кусок льда.

Тэмучжин расхохотался, услышав жалобный тон брата, да так сильно, что чуть было не пролил похлебку.

— Ты отлично потрудился, брат мой. Я не послал бы туда человека, которому не доверяю. И разве не прекрасно, что теперь ты здесь?

Он рассказал остальным о нападении татар, которых перебили Хасар и Джелме. Когда арак согрел кровь, воины тоже стали рассказывать о сражении. Что-то рассказывалось весело, что-то — с долей печали, и тогда зимний холод проникал в тепло юрты. Коротышка Бату не умел стрелять так, как с детства обученные сыновья Есугэя, но с ножом был быстр как молния. И он утверждал, что ни одна стрела не попадет в него, если он заметит, как она слетела с тетивы. Джелме же не уступал отцу во владении луком и мечом и был настолько хладнокровен и умен, что Тэмучжин подумывал сделать его вторым после себя военачальником. На Джелме можно было положиться, и Тэмучжин возблагодарил духов за то, что они послали ему отца с сыном и всех, кто пришел за ними следом.

Были ночи, когда Тэмучжину снилось, что он снова сидит в вонючей яме и ждет смерти. Иногда в своих снах он был крепок и здоров. Но чаще всего его тело было в кровоточащих ранах. В одну из таких ночей Тэмучжину пришла странная мысль, что все еще горела у него в душе. В степи есть только одно племя. Называют ли они себя Волками, олхунутами или даже если это скитальцы без роду без племени, они говорят на одном языке и связаны кровью. Но Тэмучжин понимал, что легче петлей захлестнуть зимний туман, чем собрать племена воедино после тысячи лет войны. Он только начал. Сделал первый шаг.

— И чем нам теперь заняться? Мы уже пересчитали лошадей и юрты, — произнес Хачиун, оторвав Тэмучжина от размышлений.

Остальные перестали жевать в ожидании ответа.

— Думаю, следующий набег возглавит Джелме, — ответил Тэмучжин. Сын Арслана оторвался от еды и в удивлении раскрыл рот. — Хочу, чтобы ты стал молотом, — сказал ему Тэмучжин. — Не рискуй людьми, но если найдешь небольшой отряд, то уничтожь его в память о моем отце.