Тэмучжин с Арсланом спешились и позволили увести своих коней, оставив луки на седлах. Коке возмужал с тех пор, как они виделись в последний раз, и Тэмучжину было любопытно видеть, как ханские стражники переговариваются с его двоюродным братом. Коке высоко стоит в племени, сделал он вывод. Любопытно, какую службу сослужил он хану олхунутов?

Коке нырнул в ханскую юрту и долго не выходил из нее. На Тэмучжина нахлынули воспоминания, и он тихо засмеялся, пробудив Арслана от молчаливой настороженности.

— Эти люди всегда заставляли меня ждать, — заявил Тэмучжин. — Но у меня ведь хватит терпения, как думаешь, Арслан? Я вынесу их насмешки с великим смирением. — Его глаза сверкнули чем-то вроде веселья, и Арслан склонил голову. Ледяное самообладание Тэмучжина среди этого улуса могло кончиться в любой миг. Хотя он ничем этого не выдавал, Арслан подумал: может случиться так, что их обоих убьют здесь из-за неосторожного слова.

— Своей сдержанностью ты почтишь память отца, — тихо проговорил он. — Это ведь не от слабости, а от силы.

Тэмучжин бросил на него острый взгляд, но эти слова, похоже, успокоили его. Но Арслан ничем не выдал своего облегчения. Несмотря на выдающиеся качества, Тэмучжину было всего восемнадцать лет. Кузнец с мрачным юмором подумал, что юный хан правильно выбрал себе спутника для поездки на юг. Они были сейчас в огромной опасности, а Тэмучжин был колюч, как любой молодой и гордый человек в новом положении. Арслан приготовился быть сдерживающей силой, которая нужна была Тэмучжину, если он верно понимал своего молодого спутника.

Не прошло и ста лет, как вернулся Коке. Каждое его движение говорило о презрении к гостям.

— Господин мой Сансар увидится с вами, — сообщил он, — но вы отдадите оружие.

Тэмучжин открыл было рот, чтобы запротестовать, но Арслан быстрым движением отвязал ножны и сунул рукоять меча в ладонь Коке.

— Стереги этот меч получше, мальчик, — сказал Арслан. — Такого славного меча ты больше в жизни не увидишь.

Коке не мог устоять перед соблазном осмотреть меч, но Тэмучжин лишил его этой возможности, сунув ему в другую руку свой меч, тоже выкованный Арсланом. И олхунут должен был либо взять меч, либо выронить оба. Отдав оружие, Тэмучжин ощутил себя почти что голым и задержал взгляд на мече, когда Коке отошел.

Арслан первым шагнул к ханскому стражнику у дверей, раскинул руки, как бы приглашая обыскать его. В его неподвижности не было безучастности — Тэмучжину она напоминала смертоносное спокойствие змеи перед броском. Стражник тоже это ощутил и обхлопал кузнеца с ног до головы, вплоть до отворотов на рукавах халата и щиколоток.

Тэмучжин не мог повести себя иначе, потому позволил обыскать себя, но начал закипать гневом. Он не мог любить олхунутов, хотя и мечтал объединить все племена на этой земле. Когда настанет время, олхунуты не войдут в созданное им племя, пока не истекут кровью.

Стражник удовлетворился обыском, они, пригнувшись, вошли в юрту. Тэмучжин тотчас вспомнил ту ночь, когда ему сообщили о ранении отца. Полированное дерево под ногами было все тем же, да и Сансара годы словно обошли.

Однако при появлении гостей хан олхунутов продолжал сидеть, глядя на них темными глазами с усталым удивлением.

— Великая честь увидеть тебя, господин, — проговорил Тэмучжин отчетливо.

Сансар улыбнулся, его кожа сморщилась, как пергамент.

— Не думал, что снова увижу тебя, Тэмучжин. Смерть твоего отца была потерей для всего нашего народа. Всех племен.

— Те, кто предал его, еще дорого заплатят за это, — отозвался Тэмучжин.