С пьяной осторожностью Илак спешился и подошел к чужакам. К своему удивлению, он увидел, что оба вооружены, хотя и не настолько глупы, чтобы хвататься за мечи. Редко увидишь длинные мечи в руках бродяг. Искусство ковать металл высоко ценилось среди племен, и доброе оружие было ценной добычей. Но эти двое не казались богачами. Может, когда-то их одежда и была хорошей, но теперь она покрылась грязью и пылью. Несмотря на черный арак, бушующий в крови, Илак заинтересовался чужаками.

Подойдя поближе, он внимательно рассмотрел мужчин, помня науку Есугэя всегда правильно оценивать противников. Один был достаточно стар, чтобы быть отцом второму. Однако он казался могучим, невзирая на седину в намасленной и уложенной вдоль спины косе. Илак уловил щекочущее чувство опасности в его позе, а потому не обратил внимания на младшего, инстинктивно чуя, что присматривать надо за старшим.

И хотя чужаков окружали вооруженные всадники, эти двое не потупили взгляды. Илак нахмурился, удивляясь их сдержанности и уверенности. И прежде чем он успел заговорить, старший из двоих ахнул, увидев прыгающего волка на доспехах Илака, и что-то негромко сказал своему спутнику. Оба вздохнули с облегчением.

— Мое имя Арслан, — четко произнес старший, — а это мой сын Джелме. Мы дали обещание Волкам и наконец нашли вас. — Илак не ответил, и мужчина обвел взглядом лица воинов. — Где тот, чье имя Есугэй? Я выполнил обещание. Мы нашли Волков.

Илак мрачно смотрел на сидевших в его теплой юрте чужаков. Два воина стояли снаружи у двери, готовые ворваться по первому его зову. Внутри юрты вооруженным был только Илак. Однако в присутствии этих мужчин он постоянно ощущал какую-то неловкость. Возможно, потому, что в обоих не видел и намека на страх. Арслан не выказал ни удивления, ни восхищения огромной юртой Илака. Он отдал свой меч, даже не взглянув на того, кто забрал его. Взгляд Арслана скользнул по оружию на стене. Илак был готов поклясться, что заметил слабую усмешку, которую тот почти тотчас согнал с лица. Только красная птица привлекла внимание гостя, и, к досаде Илака, Арслан испустил гортанный клекот и провел по золотистым перьям на груди орла. Птица не шелохнулась, и в груди хана закипел гнев.

— Татары убили Есугэя почти пять лет назад, — сообщил Илак, когда все уселись и выпили по пиале чая. — Кто ты таков и почему пришел в эти дни?

Младший открыл было рот, но Арслан легонько тронул его за плечо, и тот повиновался.

— Останься вы на севере, я пришел бы раньше. Мы с сыном ехали больше тысячи дней, чтобы найти вас и выполнить клятву, которую я дал твоему отцу.

— Он не был мне отцом, — отрезал Илак. — Я был его первым воином.

Гости обменялись взглядами.

— Значит, слухи, что ты оставил в степи сыновей и жену Есугэя, — не пустые домыслы? — негромко спросил Арслан.

Под его спокойным вопросительным взглядом Илак принялся оправдываться.

— Я хан Волков, — начал он. — Я правил четыре года, и они стали сильнее, чем когда-либо. Если ты дал слово Волкам, то ты дал слово мне.

Он заметил, что Арслан с сыном снова быстро переглянулись, и разозлился.

— Смотри на меня, когда я говорю с тобой, — потребовал Илак.