— Голова лопается, — прошептал Алексей.

— Ерунда, не принимайте мои слова близко к сердцу. Сейчас вы ведёте совершенно иной образ жизни, Алексей Петрович. Вы многое исправили, вы мало-помалу выбрались на прямую дорогу, как это принято говорить в обществе с определёнными нравственными установками… Вам не хватает лишь знаний, впрочем, знания не всегда идут на пользу. Важнее — чувствовать сердцем.

— Вы говорили мне, что мой сын, которого я убил… Одним словом, я помню, что вы говорили о Наташе. Неужели она и есть тот сын?

— Да, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы сначала сложились те семейные узы, затем другие, а после того ещё ряд непростых отношений… Давайте всё же выпьем чаю. Что-то я неважно чувствую себя сегодня, — сказал Николай Яковлевич. — Устал я…

— Это так странно.

— Что тут странного? Каждый раз мы появляемся на земле в новом обличье, с новыми родственными связями. Отец приходит сыном, мать — женой, брат — дочерью.

— Почему так сложно? — спросил Алексей.

— Чтобы человек мог осознать Целое. Двое должны превратиться в одно. Один должен увидеть себя во множестве. Теперь вы станете отцом.

— Отцом? — не понял Кирсанов.

— Что вас так удивляет?

— Но врачи говорили, что я не способен… Однажды я хотел жениться на одной женщине, и мы очень долго и целенаправленно пытались, но…

— Послушайте меня, Алексей Петрович, — старик забарабанил пальцами по столу и прислушался к этому звуку, будто стук этот нёс ему какую-то информацию. — Всё очень просто: однажды вы попали в аварию, у вас был нервный шок, который и послужил причиной вашего бесплодия. Не стану вдаваться в подробности той аварии, но скажу лишь, что я имел к ней отношение…

— Вы?

— Да. Надо было обязательно сделать так, чтобы вы до определённого момента были бесплодны. А то, знаете, с той женщиной вы и впрямь связались бы надолго и не сошлись бы с Наташей.

— Послушайте, Николай Яковлевич, а не слишком ли много вы берёте на себя? Я же не полный идиот, в конце концов, чтобы слушать весь этот бред, — Кирсанов низко опустил голову. Казалось, что он начал терять контроль над собой.

— Но вы же слушаете… Впрочем, я не удерживаю вас.

Некоторое время Алексей напряжённо молчал, пытаясь совладать с обуявшими его противоречивыми чувствами. Наконец он сказал, медленно ворочая языком:

— Ладно. Я готов выслушать. Выкладывайте, что у вас там ещё есть?

— Настаиваете? — с оттенком язвительности уточнил профессор.

— Настаиваю, — кивнул режиссёр. — Что вы там говорили про аварию и невозможность иметь детей?

— Недавно вы снова попали в аварию, когда вас обстреляли из автомата. Помните? Эта встряска вернула ваш организм в нормальное состояние. Понимаете, о чём я? Ну, конечно, я очень схематично объясняю…

— То есть… Наташа, выходит, сказала правду о своей беременности? — Алексей почувствовал себя раздавленным.

— Зачем ей обманывать вас?

— А где она сейчас? Мы же… повздорили… Всё так глупо…

— Когда смотришь на это со стороны, всё имеет свой глубокий смысл. Нет ничего глупого и ненужного.

— Но зачем наша ссора? Зачем эти неприятности? И зачем тот, кто когда-то был моим сыном, явился теперь в облике Наташи? — настаивал Алексей.