— Понятно. Значит, одно рыло у нас уже есть. Что собой представляет этот Моня? Кто он по жизни?

— Да ничего особенного, Грек. Рядовой стрелок, каких в Казани море.

— Если так, то почему вы его до сих пор не завалили? Что, для этого обязательно нужно было ждать, когда я приеду из Питера? Вы что, сами не могли решить эту проблему? — спросил его Грек.

— Ты извини, Грек. Но ты же сам мне неоднократно говорил, что все наши акции мы всегда согласовываем с Питером. Если бы не это, мы бы давно его завалили без оглядки на вас.

— Вот видишь, Ларик, значит, и тебе нужно решение политбюро. Сам решить этот вопрос не можешь, — с ехидной улыбкой сказал Грек.

Тот отодвинул от себя надкусанный кусок мяса и посмотрел на Грека.

— Слушай, Грек. Ты от важности не выскочи из штанов. Если бы я тебя не знал раньше, то разговора у нас уже давно не было бы. Ты что мне здесь читаешь нотации, ты вообще-то кто такой? Сидите там у себя в Питере, водку пьете, баб трахаете, а мы здесь в Казани за это головы свои кладем.

Ларик встал из-за стола и с шумом отодвинул в сторону скамейку.

— Погоди, не горячись. Я не хотел тебя обидеть, — примирительным тоном сказал Грек. — Ты же меня знаешь, я тебя всегда уважал как человека.

Тот остановился, посмотрел в упор на Грека и снова сел на лавку.

— Вот что, — сказал Грек. — У меня есть люди, которые готовы к этой акции. Они, как ты, по всей вероятности, догадался, ребята не местные. Мне нужен график движения этого Мони. Короче, сделай за ним ноги.

— А что за ним ходить? Завтра вечером он справляет свой день рождения в кафе «Раки».

— Это какие «Раки»? — спросил его Грек. — Это те, что находятся около центрального стадиона?

— Да, — ответил Ларик. — Насколько я знаю, приглашенных будет не так много. Человек пять или шесть. Начало застолья где-то около шести часов вечера.

— Вот и хорошо. Кончим их всех сразу.

Они пожали друг другу руки. Первым ушел Ларик. Грек доел мясо, расплатился с официантом и поехал на Телевышку.

На следующий день вечером ко мне в кабинет вошел Вдовин. Судя по его лицу, я догадался, что произошло что-то неординарное.

— Водка есть? — поинтересовался он у меня.

Я взглянул на него и понял все без слов.

— Ты знаешь, Виктор Николаевич, настроение у меня паршивое, вот и хочу выпить. Может быть, легче станет немного.

Я открыл сейф и достал оттуда бутылку водки. Из ящика стола достал два стакана и молча поставил их на стол. Вдовин открыл бутылку с водкой и стал разливать ее по стаканам.

— Анатолий Герасимович, что-то произошло? — поинтересовался я у него. — Я вас таким еще не видел.

— Виктор Николаевич, вы просто не представляете, что творится. Они воюют между собой, а мы в ауте, словно в чем-то виноватые.

Я недоуменно посмотрел на Вдовина, стараясь угадать, о чем он говорит.

— Ты что так на меня смотришь, я еще трезв. Ты только представь себе, Виктор Николаевич, — говорил он с нескрываемой обидой в голосе, — твой рейд в Удмуртию не оценен руководством МВД. А это значит, что не видать тебе в очередной раз правительственной награды.

Это известие в какой-то мере обескуражило меня. Я поставил стакан с водкой на стол и удивленно посмотрел на Вдовина.

— Вы что так шутите, Анатолий Герасимович?

Чувство обиды и несправедливости захлестнуло меня и ударило в голову. Мне захотелось в очередной раз все бросить и больше ни к чему не прикасаться. Я сделал глубокий вдох, чтобы немного прийти в себя.