Секретарь, записав распоряжение в небольшой блокнот, вышла из кабинета.

— Интересно, поможет ли мне Абрамов? — лихорадочно думал Шимановский. — Ведь для того чтобы заблокировать этот кредит, нужны существенные аргументы. Найдет ли он их?

Дверь кабинета открылась, и в кабинет вошла секретарь.

— Вот пакет, его передала для вас Антонина Ивановна. Я созвонилась с Москвой и узнала, что вы просили. Банк называется «Москва».

— Спасибо, Верочка, — поблагодарил ее Шимановский.

Секретарь вышла из кабинета, оставив Шимановского наедине со своими мыслями.

Накануне моей поездки на Высокую Гору весь вечер шел сильный дождь. Я еще вчера вечером согласовал свой выезд с начальником управления, и сегодня рано утром приехал в поселок Высокая Гора, чтобы опросить раненого паренька дома. Остановив машину у районного отдела милиции, я стал прохаживаться около отдела, чтобы немного размять затекшие в дороге ноги. Из здания вышел мужчина в погонах лейтенанта милиции и направился в мою сторону.

— Здравствуйте, — обратился он ко мне. — Вы случайно не Абрамов?

— Угадали, я Абрамов Виктор Николаевич. Если я не ошибаюсь, то вы участковый инспектор, с которым я разговаривал вчера вечером. Ну как, вы готовы составить мне компанию?

Он молча кивнул в знак согласия, и мы направились на улицу Залесную. Я уже давно отвык в городе от подобной грязи, и здесь, столкнувшись с этим явлением, просто растерялся, увидев перед собой громадные лужи, наполненные жидкой грязью. Мои до блеска начищенные полуботинки моментально превратились во что-то такое, что мало напоминало мою прежнюю обувь. Прилипшие ошметки грязи сковывали движение. Вскоре не только моя обувь, но и брюки превратились черт знает во что.

Выбирая места посуше, мы с участковым медленно брели по этой бесконечной улице. Наконец-то мы добрались до нужного нам дома. Участковый настойчиво постучал в ворота дома. Калитка открылась, и в проеме двери показалась голова пожилого человека в тюбетейке.

— Здравствуй, отец. Нам нужен Ибрагимов Василь, — представившись, произнес участковый.

— Его нет дома, — ответил старик и попытался закрыть калитку.

Участковый инспектор подставил ногу и тем самым не дал ему закрыть перед нашим носом калитку. Отодвинув старика в сторону, мы вошли во двор этого большого по сельским меркам дома. Старик, несмотря на свой преклонный возраст, что есть мочи устремился к дому и, встав стеной в дверях дома, снова попытался остановить нас.

— Не пущу! — закричал он.

Участковый инспектор что-то стал ему объяснять на татарском языке, иногда показывая на меня рукой. Наконец, старик сдался, отступил в сторону, и мы беспрепятственно вошли в дом.

В одной из комнат на диване лежал молодой человек с перебинтованным плечом. Я подошел к нему и, присев на табурет, достал из кармана служебное удостоверение и молча показал его парню.

— Василь, ты знаешь, я специально приехал к тебе из Казани, чтобы разобраться в этом деле, а вернее, в его обстоятельствах. Василь, расскажи мне, кто и при каких обстоятельствах тебя ранил?

Парень отвернулся в сторону и, словно не слыша меня, продолжал смотреть работающий в углу телевизор. Я молча встал с табурета и выключил его. Вернувшись к нему, я вновь задал ему тот же вопрос.

— Я не хочу с вами говорить на эту тему — ответил он. — Извините меня, но я с ментами не разговариваю.

— Ты что, Василь, блатной что ли? А может, ты еще вдобавок и «вор в законе»? Ты же сам с ними разговаривал неделю назад.