Бык немного подумал, а затем сказал:

— Мне нравится эта идея, Виктор Николаевич.

— Тогда запусти этот слух, а мы с тобой посмотрим, что нам это даст. Ладно, Наиль, я побрел домой, а ты езжай. Будь на связи.

Бык сел в ожидавшую его машину, а я медленно, нога за ногу, направился к себе домой.

Через неделю я вышел на работу. Войдя в здание министерства, я сразу же направился в кабинет Вдовина. Анатолий Герасимович был уже на рабочем месте и с кем-то громко говорил по телефону. Заметив меня, указал рукой на стул и продолжил разговор. Закончив, он посмотрел на меня и спросил:

— Не рановато ли, Виктор Николаевич, вы вышли на работу? Может, стоит нормально отлежаться дома?

— Анатолий Герасимович, больше не могу. Хочу на работу. Дома всегда чувствуешь себя больным, все вокруг тебя вертятся, интересуются твоим состоянием. Вы знаете, как мне это все надоело?

— Смотрите сами, Виктор Николаевич, — сказал Вдовин. — Я руководствуюсь заповедями медиков — не навреди. А если по-честному, я вашему выходу рад, без вас мне было очень тяжело. Вчера вечером поругался с Феоктистовым. Причина, как вы, наверное, догадались, — Яшин. Пытался с ним договориться и отправить его из управления в городской уголовный розыск. Вы знаете, ничего не получилось. Феоктистов так его защищал, что я даже ненароком подумал, не родственники ли они случайно.

— Анатолий Герасимович, я же тогда писал рапорт в отношении его, почему вы не дали ему хода?

— Просто не хотел выносить сор из избы. Думал, что сам решу эту проблему, получилось, что переоценил свои возможности.

— Вы знаете, я вчера встречался с источником. Есть информация, что автоматы этим бойцам передал человек по имени Серега. Я не исключаю, что и те пистолеты этим ребятам из Зеленого Бора мог передать также он. Нужно поговорить с этим Серегой. Думаю, что с ним можно будет найти общий язык.

— Попробуйте, Виктор Николаевич. Если у вас это получится, будет неплохо, — ответил Вдовин.

— Скажите, а этого раненого автоматчика еще не привезли из Армавира? — поинтересовался я. — Мне бы тоже хотелось с ним встретиться и поговорить.

— Думаю, что это у тебя не получится. Его задушили в тюремной больнице. Воры не прощают подобных шуток над ними, — ответил Вдовин.

— Значит, они работают более оперативно, чем мы?

— Вы правы. Я хотел его отконвоировать в Казань. Поручил это дело Яшину, ну, а он, как всегда, завалил это дело. Вот в чем и была суть моего разговора с Феоктистовым.

Мы еще немного поговорили, и я направился к себе в кабинет.

— Подождите минутку, — попросила уборщица. — Я сейчас мигом, только пыль протру.

— Хорошо, я подожду, — сказал я.

Я подошел к коридорному окну. Окно выходило во внутренний двор министерства. Во дворе в металлическом вольере, нежась на солнце, лежали две овчарки. Одна из них подняла морду и, заметив меня в проеме окна, несколько раз гавкнула.

— Проходите, Виктор Николаевич, — пригласила уборщица. — Вода в графине свежая, только сегодня налила.

— Спасибо, — я, осторожно ступая, прошел в кабинет.

Война группировок в Казани то затихала, то вновь разгоралась с новой силой. Передо мной лежали статистические данные, представленные информационно-аналитической группой нашего управления.