Пятаков по-прежнему продолжал молчать. Его лицо то бледнело, то краснело, руки его предательски дрожали. Он лихорадочно соображал, что ему делать дальше. Идти в отказ было уже глупо, у милиции имелись неопровержимые улики его преступной деятельности. Раскаиваться и просить о каком-то к нему снисхождении не хотелось, да это было и не в его характере. Он лихорадочно искал выход из этой непростой ситуации, которого, по всей вероятности, у него уже не было.

— Ну так что будем делать дальше, Пятаков? Сотрудничать со следствием или молчать? Скажите мне, может, вы Гнилого боитесь больше, чем нас?

Произнесенная мной кличка еще больше повергла его в страх. Он, как загнанный в угол зверь, стал глазами метаться по кабинету, словно ища в нем дополнительную дверь для спасения.

— Пятаков, решайте, — снова обратился я к нему. — Помощи вам ждать в Казани не от кого. О том, что вы задержаны, не знает никто, ни одна душа. Поэтому я предлагаю вам рассказать все, начиная с того, как вы с друзьями воровали с завода комплектующие, как собирали из них автоматы и пистолеты и, конечно, как и кому их сбывали. Если мы с вами договоримся о сотрудничестве, то прямо сейчас дадим в сводку информацию, что вы на своей машине попали в серьезную аварию и находитесь на лечении в больнице. Я думаю, что это хороший выход из положения. Как вы сами смотрите на это?

— Я чего-то не понял, товарищ начальник, — сказал Пятаков. — Уж больно вы мудрено говорите.

Я посмотрел на него. От прежнего уверенного в себе Пятакова не осталось и следа. Его глаза, словно два сверла, буравили меня. Я сделал паузу и сказал:

— Странно, что вы меня не понимаете, Пятаков. Видно, думаете не о своем спасении, а о чем-то другом. Так вот, когда мы с вашей помощью возьмем Гнилого, я вам обещаю, что лишь после этого мы легализуем вашу явку с повинной, словно вы ее дали не сегодня, а после показаний Гнилого. Как вам этот вариант? И вы чисты перед ребятами, и срок меньше за помощь милиции.

— Ох, и хитрый вы, товарищ начальник. Я бы не хотел быть вашим постоянным врагом, вы все равно меня обманете, все равно поймаете на чем-нибудь. Я в принципе согласен с вашим предложением, только нужно все это сделать так, чтобы мне никто и никогда ничего не предъявил со стороны подельников.

— Вы не волнуйтесь, Пятаков, в хоккей играют настоящие мужчины. Не вы первый и не вы последний в этой жизненной ситуации. Вы знаете, какие люди здесь только не сидели. Если вам это все рассказать, вы все равно мне не поверите. Так что не переживайте. Вот вам бумага, садитесь и пишите.

Пятаков сел за стол поудобнее и начал медленно писать, старательно выводя слова. Постепенно он стал излагать свои мысли на бумаге все быстрее и быстрее. Когда он закончил писать, его отвели в камеру. Я пододвинул к себе листы бумаги и стал внимательно их читать.

— Привет, Кореец, — сказал Мартын в телефонную трубку. — Как у тебя дела в Казани? Как с сельским хозяйством? Косилки приобрел?

— Плохо, Мартын. То ли крыша худая, то ли какая-то другая напасть, только весь урожай сгнил.

— Как это сгнил? — удивленно спросил Мартын.

— А вот так и сгнил. Хрен бы с этим урожаем, только Павел утонул при этом. Пока не ясно, то ли случайно попал в эту воронку, то ли подтолкнул кто-то. Сейчас пытаемся вытащить его, но воды слишком много.

— Понятно, — сказал Мартын. — Может, страховщик тебя слил, я слышал краем уха, что теперь они с Быком друзья-не разлей вода.

— Не думаю. Ни Бык, а тем более ни страховщик об этом ничего не знали. Если бы Бык узнал об этом, да еще то, что страховщик подогнал мне деньги, то он, наверное, сразу же убил бы его за это.

— Кстати, а где сам Бык сейчас? — поинтересовался у Корейца Мартын.