— В машину, — спокойно сказал Моня.

Через час они вышли из бани, переодевшись в чистую одежду, и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Геннадий Перов, или, как его называли местные ребята, Гнилой, с нетерпением ждал возвращения уехавшего в Казань Пятакова. Перов вот уже полгода как строил в пригороде Ижевска небольшой коттедж, и ему сейчас как никогда ранее очень нужны были деньги. О том, что тот без всяких приключений добрался до Казани, он хорошо знал. Пятаков успел сообщить Перову, что сделка состоялась, и он выезжает в Ижевск.

В прихожей чуть слышно зазвонил телефон. Он поднял трубку и сквозь шум и треск в телефонной трубке услышал голос Пятакова, который, как ему показалось, был не совсем естественным. Судя по всему, последнему было трудно говорить. Голос постоянно прерывался, и это невольно стало настораживать.

— Слушай, Гена, — говорил, заикаясь, Пятаков, — ты, наверное, уже знаешь от моей матери, что у меня большие неприятности. По дороге домой я залетел под грузовик и сильно побился. Сломал обе ноги и сейчас нахожусь в районной клинической больнице Пестречинского района.

Пятаков тяжело вздохнул и закашлялся в трубку.

— Как это произошло, ведь ты так хорошо водишь? — поинтересовался у него Перов.

— А черт его знает. Наверное, заснул за рулем, — прокашлявшись, ответил Пятаков. — С кем не бывает. Ладно, хоть жив остался. Похоже, я сам виноват, и меня сейчас трясут дознаватели из ГАИ. Гнилой, не переживай, все деньги при мне. Приеду, сразу же тебе отдам. Врачи, правда, не знают, сколько мне придется здесь проваляться и вообще что-то темнят. Похоже, что-то мне не договаривают, наверняка, кроме сломанных ног, у меня еще чего-нибудь не совсем хорошее. Я уже бояться стал, вдруг ногу отрежут, что я буду делать? Кому я без ноги буду нужен?

Сделав небольшую паузу, Пятаков продолжил:

— Гнилой, я как тебе уже говорил, самого Корейца я не видел, ко мне приезжал его человек, назвался Павлом. Насколько я понял со слов этого парня, у Корейца, похоже, напряг с кем-то из своих казанских ребят, и ему срочно нужны «косилки», штук десять, как минимум. Я передал ему твой прямой домашний телефон, он очень хотел, чтобы ты встретил его гонцов из Казани и решил с ними эту проблему. Так что жди гостей.

Пятаков замолчал. Перов слышал в телефонную трубку тяжелое дыхание своего товарища.

— Слушай, Пятаков, ты сам-то уверен в этих людях? Ты с кем лично встречался?

— Я тебе уже в третий раз говорю, что встречался с Павлом. Он парень, похоже, серьезный, говорит, что служил в спецназе ВДВ. Ты же мне сам говорил, что Корейца тебе рекомендовал Мартын, которого ты хорошо знаешь. Можешь сам позвонить через Мартына и запросить у Корейца автобиографию.

Пятаков хотел засмеяться над своей шуткой, однако у него не получилось. Перов услышал его кашель.

— Все понял, Пятак. Давай, поправляйся и быстрей возвращайся домой. Я сегодня буду звонить в Казань Корейцу и попрошу его, чтобы они навестили тебя в больнице.

— Спасибо, Гнилой, но они уже были у меня сегодня утром, — ответил Пятаков.

Перов услышал раздраженный женский голос, который стал отчитывать того за нарушение режима. Он положил трубку.

— Странно как-то все, получается, — подумал он. — Надо срочно позвонить Мартыну и переговорить с ним о Корейце.

Он поднял трубку и стал звонить Мартыну в Москву, однако трубку никто не поднимал.