|
Она хочет его, и возможность иметь дитя любви совсем не пугает ее. Наоборот, ей будет кого любить и кому отдавать свою любовь. А если этого не случится, то у нее останутся воспоминания, которые будут согревать ее холодными ночами. Глава 20 Кеннет провел остаток вечера и большую часть ночи в работе с разведенной краской. Неудачные рисунки сжигались им на огне свечи. Поспав несколько часов, он вернулся к работе. Он приступил к картине, которая возникла в его голове, когда он ласкал Ребекку. Начало было хорошим. Фон и контуры фигуры вышли вполне удачными, однако основная работа была еще впереди, и он не обольщался на свой счет. И тем не менее в нем затеплилась надежда, что со временем из него выйдет настоящий художник. В это утро Кеннету было трудно сосредоточиться на своей секретарской работе: в голове роились образы и новые идеи, но ему все же удалось взять себя в руки и немного поработать. Кеннет все еще находился в своем рабочем кабинете, когда туда зашел лорд Фрейзер. – Добрый день, – с подчеркнутой медлительностью сказал он. – Я видел объявление в газетах. Примите мои поздравления. – Он поднес к глазам монокль и внимательно изучил лицо Кеннета. – Итак, вы виконт. Прошу прощения, если я не уступал вам дорогу. Не знал, что вы носите титул выше моего. И хотя эти слова были произнесены с некоторой долей иронии, в них чувствовалось разочарование. Кеннет подавил вздох: он предвидел, как его титул повлияет на отношение к нему окружающих. Впервые лорд Фрейзер обращался к нему с видимым уважением, признавая в нем равного себе, а не простого лакея, и все же Кеннет предпочитал оставаться никем в глазах этого человека. – Этот титул перешел ко мне совсем недавно, и я чувствую себя в новом звании так же неуютно, как в новых ботинках. – Итак, маленькая Ребекка скоро станет леди Кимболл, – продолжал Фрейзер, играя моноклем. – Вы собираетесь представить ее вашей мачехе? Все внутри Кеннета напряглось. – Мы уже встречались с ней на балу в доме Кэндоверов. Вы с ней знакомы? – О да! – воскликнул Фрейзер, и по его лицу было видно, что он слишком хорошо знаком с Гермион. – У нее очень острый язычок. Да вам, наверное, это доподлинно известно. – Даже более чем, – сухо ответил Кеннет. – Всякий раз, когда я вспоминаю о ней, именно этот язычок и приходит мне на память. – Вы не ладили с вашей мачехой? – спросил лорд Фрейзер, прислонившись к дверному косяку. – После стольких лет, проведенных в армии, я ее едва помню. Однако следует признать, что на балу она выглядела прекрасно. – Вдовство ей к лицу. – Фрейзер, прищурившись, взглянул на Кеннета. – Вы не ударили в грязь лицом. Ребекка – выгодная партия для того, кто на грани разорения. Вам повезло, что вы нашли место секретаря у сэра Энтони. Возможно, это не случайно? Вы так и не сказали, кто направил вас сюда. – Если в следующий раз кто нибудь намекнет мне, что я женюсь на Ребекке из за денег, я скручу его в бараний рог. Фрейзер испуганно захлопал ресницами: вместо домашнего кота, за которого он принимал Кеннета, перед ним оказался настоящий тигр. – Простите, я не хотел вас обидеть. Ребекка настолько незаметна, что я совсем не знаю ее, хотя видел ее еще маленькой. Расскажите мне, какая она. Кеннет колебался, не зная, что ответить. – Застенчивая, но решительная, – начал он наконец. – Благородная и очень талантливая. Хорошая помощница своему отцу и беспощадный критик. Я думаю, что ее умение смешивать краски и дельные замечания очень помогают в работе сэру Энтони. – Я не имел ни малейшего представления, что она как то влияет на работу Энтони, – с искренним удивлением заметил Фрейзер. – Вы же сами сказали, что она незаметна, – улыбнулся Кеннет. |
