|
Вы никогда не станете серьезным художником, пока не изучите античность и не ознакомитесь с «Руководством по художественному стилю» Рейнолдса. Ребекка ничуть не удивилась, что Фрейзер оставил без внимания ее картины, так как хорошо знала его отношение к женщинам художницам. – Вы что нибудь представили на выставку в этом году? – из вежливости спросил Кеннет. – Да. Но ее пока не повесили. Я написал портрет спартанского царя Леонида, обороняющего Фермопилы. Я считаю, что победа греков над персами оказала огромное влияние на развитие западной цивилизации. – Согласен. Сюжет благородный. Я видел картину, подобную той, что вы описали, но мне кажется, это не ваша. Не могли же вашу картину повесить чуть ли не под самый потолок. Фрейзер посмотрел в направлении, указанном Кеннетом, и лицо его вытянулось. – Это моя картина, – ответил он едва слышно. Ребекке стало жаль Фрейзера. Вид у него был такой, будто его вот вот хватит удар. – Ее, наверное, повесили туда по ошибке, – вмешалась она. – Помните, несколько лет назад такая же ошибка вышла и с картиной моего отца? Ребекка незаметно подтолкнула Кеннета, призывая его прийти к ней на помощь. – Как жаль, что такие ошибки случаются с картинами известных художников, – сказал Кеннет, правильно истолковав намек Ребекки. – Вы выбрали чрезвычайно сложную композицию, лорд Фрейзер. Наверное, вы долго трудились над вашей картиной. Фрейзер стал понемногу успокаиваться. – Более двух лет, – ответил он. – Это одна из лучших моих картин. – Вы должны немедленно потребовать, чтобы ее переместили в другое, достойное вас место, – с сочувствием сказала Ребекка. – Да. Я сейчас же этим займусь. Надо же совершить такую непростительную глупость. Не попрощавшись, Фрейзер ушел. – Это действительно была ошибка? – спросил Кеннет. – Как младший член академии, он имеет право на то, чтобы его картины висели «на линии», однако его коллеги не прощают ему высокомерия, и, сдается мне, кто то из них решил свести с ним старые счеты. – А может, его коллегам просто не понравилась его картина? – съехидничал Кеннет. – Не будь таким злым. С точки зрения техники она выполнена великолепно. – На нее один раз посмотришь и больше не захочешь, – сказал Кеннет, скользя взглядом по многочисленным полотнам, на которых были изображены обнаженные, прикрытые лишь фиговыми листочками фигуры. – К тому же в ней отсутствует логика. – Все солдаты, которых мне довелось видеть, предпочитали сражаться одетыми. – Говори тише, – смеясь, попросила Ребекка. – Это классическая манера изображения, а не современный реализм. – Даже два столетия назад солдаты прикрывали наиболее уязвимые места, – не сдавался Кеннет. Улыбнувшись, Ребекка взяла Кеннета под руку, и они продолжили свой путь по залу. Случайно оглянувшись, она увидела, что Фрейзер стоял всего в нескольких шагах от них. Кто то остановил его, и он не успел далеко отойти. Его спина была напряженной. Не исключено, что он прекрасно слышал все замечания Кеннета. Ребекка вздохнула. Оставалось только надеяться, что он ничего не понял. Все художники, а особенно посредственности, – люди необыкновенно ранимые. Глава 26 Настал день бала у Стратморов. Ребекка и Кеннет пили в гостиной чай, чтобы немного подкрепиться и продержаться до ужина. – Сегодня я намерен как следует повеселиться, – сказал Кеннет, взяв с тарелки очередное пирожное. – Все волнения позади, наши картины приняты, и ничто не мешает нам предаться веселью. – Ты прав как никогда, – ответила Ребекка, разливая по чашкам чай. Кеннет пил чай и смотрел на Ребекку, отмечая про себя, что она такая же воздушная и легкая, как и пирожное в его руке. |
