|
Глаза ее сияли. Он хотел поцеловать ее, но не решился и лишь только сказал: – Чудесно. Поздравляю. – Твоя очередь, – напомнила Ребекка, и по ее глазам он видел, как вся она трепещет от волнения за него. – Кимболл, – назвал себя Кеннет, шагнув вперед. Служитель принялся медленно листать страницы. – Кимболл. Нет. Сердце Кеннета упало. Сколько он раньше ни убеждал себя, что его картины не примут, услышать отказ было мучительно. Опечаленная Ребекка сжала его руку. – Одну минуту, – услышали они голос служителя. – Кажется, я ошибся. Я спутал вас с Кимбро. Вы назвали себя Кимболл? Кеннет молча кивнул. Служитель снова уткнулся в список. – «Наварра. Восьмое ноября тысяча восемьсот одиннадцатого года» – да. «Испанская Pieta» – да. В порыве безумной радости Кеннет подхватил Ребекку на руки и закружил по залу. Ребекка, смеясь, отбивалась. Человек, стоявший за ними, с укором посмотрел в их сторону и назвал свое имя. Кеннет наконец выпустил Ребекку. Их взгляды встретились, и между ними словно проскочила искра. Кеннет постарался взять себя в руки. Почему он каждый раз забывает, что теряет самообладание, обнимая Ребекку? Хватит с него и одного случая, за который пришлось платить такой ценой. Бог знает, чем могло бы все кончиться, будь они не на людях. Взяв Ребекку за руку, Кеннет повел ее на улицу. – Мы победили, Рыжик, мы победили! Ребекка, пританцовывая, сбегала вниз по лестнице. – Даже если наши картины повесят под самым потолком, мы всегда сможем утверждать, что они выставлялись в Королевской академии искусств. Кеннет улыбнулся ее ребячеству. Сегодня они чувствовали себя солдатами, которые, сражаясь бок о бок, победили. Накануне открытия в выставочном зале царил хаос. Здесь толпились не только художники, которые пришли, чтобы подправить картины, но и посторонние, использовавшие свое влияние, чтобы стать первыми посетителями. Ребекка, боявшаяся толпы, не отходила от Кеннета. С ним она чувствовала себя увереннее. Кеннет оглядел огромный зал. – Ты говорила мне, что картины будут развешаны по всем стенам от пола до потолка, но действительность превзошла все мои ожидания. Я просто потрясен. – Я тоже. Я не пропускаю ни одной выставки, но впервые мне приходится искать здесь свои картины. – Нам надо обойти все шаг за шагом. Начнем с этого угла. – Очень хочется надеяться, что их повесили где нибудь рядом с основной линией. – Заметив удивленный взгляд Кеннета, Ребекка пояснила: – Эта линия проходит посередине каждой стены, и картины, висящие на ней, наиболее выгодны для обозрения. Обычно эти места предназначаются для членов академии, но иногда туда помещают и картины скромных художников. Ребекка взяла Кеннета под руку, и они пошли вдоль стен, обходя художников, стоявших на лестницах и правивших свои картины. Наши дебютанты тоже на всякий случай захватили с собой необходимые принадлежности, но решили ничего не менять в своих произведениях, конечно, если не увидят там нечто из ряда вон. – Смотри! – Ребекка дернула Кеннета за рукав. – Папины картины «Ватерлоо». Они смотрятся великолепно! Четыре картины сэра Энтони висели рядом, затмевая собой все остальные. Перед ними уже собралась толпа восхищенных зрителей. – Сэру Энтони удалось достичь своей цели, – сказал Кеннет. – Его картины будут переходить из поколения в поколение, и люди никогда не забудут Ватерлоо. Ребекка указала на картину, изображавшую эту кровавую битву. – Чуть левее от центра ты можешь видеть себя и свой полк. – Действительно. Этот сержант со шрамом на щеке очень похож на меня. – После выставки ты станешь знаменитостью, – заметила с улыбкой Ребекка. |
