|
Там он очень поэтично скончался от лихорадки. – Доказав тем самым, что на свете существует возмездие, что звучит не менее поэтично. Ребекка улыбнулась. Она не пролила по Фредерику ни единой слезинки. Он никого не любил, кроме себя, а его самовлюбленность поистине не имела границ, затмевая даже его собственный талант. – Как долго мы еще будем здесь? – спросила Ребекка, почувствовав внезапную усталость. – Майкл распорядился подать карету сразу после ужина. Катарина беспокоится о ребенке, да и вы к тому времени успеете пресытиться светскими развлечениями. – Чудесно. Вы просто очаровательны. – Ребекка встала на цыпочки и окинула взглядом толпу гостей. – Вы не видели здесь Лавинию? Она тоже должна была приехать. – Я видел ее мельком, беседующей с несколькими министрами. – Кеннет с улыбкой посмотрел на Ребекку. – Вам надо немного подрасти, чтобы все время не вставать на цыпочки. Они прохаживались по залу, с любопытством рассматривая гостей. Держа под руку Кеннета, Ребекка мысленно подбирала краски, которые помогли бы ей запечатлеть на полотне все это великолепие. Внезапно дорогу им преградила красивая блондинка, чье лицо и сверкающие драгоценности показались Кеннету до боли знакомыми. Женщина застыла на месте, но постепенно ее лицо ожило, и к нему как бы приклеилась любезная улыбка. – Кеннет, дорогой, как я рада тебя встретить после стольких лет разлуки! Кеннет посмотрел на женщину, и лицо его побледнело. – Не могу сказать того же о себе, – ледяным голосом ответил Кеннет. – Меньше всего на свете я хотел бы встречи с тобой. Глаза женщины сузились и стали холодными как лед. – Ты стал еще язвительнее, дорогой, но это тебе идет. – Рукой, затянутой в перчатку, она дотронулась до великолепного, сверкающего бриллиантами ожерелья на своей шее. – А это идет мне. Внезапно Ребекка ясно поняла, что видит перед собой Гермион, леди Кимболл. Глава 17 Придя в себя, Ребекка с дотошностью ученого принялась изучать лицо мачехи Кеннета. Несмотря на правильные черты и пропорции, в нем было что то жесткое и отталкивающее. – Не ожидал встретиться с тобой сегодня, – холодно заметил Кеннет, сжимая руку Ребекки и тем самым как бы защищая ее. – Если мне не изменяет память, порядочные женщины целый год носят траур по умершему супругу и не выезжают в свет. – На мне черное платье, дорогой. Бриллианты лишь оттеняют его. – Гермион жестом указала на свое платье, плотно облегающее роскошную фигуру, и на сверкающие драгоценности, достойные членов королевской семьи. – И конечно, я не танцую, хотя твой отец наверняка возражал бы против заточения его вдовы в четырех стенах на целый год. Он был самым щедрым из мужей и всегда потворствовал моим капризам. Кеннет с презрением посмотрел на мачеху. – Возможно, – сказал он, – но отец также всегда уважал семейные традиции. Леди Кимболл пропустила это замечание мимо ушей и с любопытством оглядела Ребекку. – Вы дочь сэра Энтони, не так ли? Иногда я вижу вас снующей вокруг вашего дома. Вы выглядите премиленько в обносках вашей матери. – Довольно, Гермион! – резко оборвал ее Кеннет. – Прибереги свои колкости для меня и не оскорбляй невинных людей. – Если ты думаешь, что малышка Ситон невинна, то глубоко ошибаешься. О ней ходит много самых разных слухов. Советую тебе не пренебрегать ими. – Гермион окинула пасынка надменным взглядом. – Этот шрам портит тебя, хотя ты никогда не отличался красотой. По крайней мере ты остался в живых. Я была рада услышать об этом, ты же знаешь мою доброту. В какое то мгновение Ребекке показалось, что Кеннет убить готов свою мачеху, но он не потерял самообладания. – Убирайся, Гермион! – гневно бросил он. |
