Так, значит, все дружелюбие, вся его душевная теплота с момента их отъезда были просто маской? Умело наложенным гримом? А на самом деле он оставался таким же непоколебимым, несгибаемым, стремящимся к господству над ней человеком. И изменить это в нем невозможно, и об этом ей забывать нельзя.

— Идем, — сказал он, беря девушку за руку и легонько сжав ее пальцы. — Что бы ни ожидало нас в будущем, мы будем знать, что делать, когда оно наступит. А сейчас ни одна минута нашего отпуска не должна быть омрачена.

Что бы ни ожидало нас в будущем… Ее пульс участился. В этих спокойных, мягко произнесенных словах ей почудилась угроза.

— Андреас?..

— Да, дорогая? — он крепко держал ее за руку, водя по Асклепиону. Многое здесь было отреставрировано, а некоторые колонны восстановлены после землетрясений. — Что-то не так?

— Нет, ничего. — Она улыбнулась. — Сама не знаю.

Немного позже, проходя мимо алтаря Асклепия, древнегреческого бога медицины, Шани осторожно спросила Андреаса, хорошо ли он знаком с историей этого места, поскольку экскурсоводов поблизости не наблюдалось.

— Кое-что я сама знаю, — объяснила она, — но очень поверхностно.

— Признаться, я знаю ее очень неплохо. Между нами говоря, экскурсоводов я стараюсь по возможности избегать, потому что где они, там и туристы.

Как и все греческие святыни, эта была грандиозной. Ее построили в священном лесу бога Аполлона за четыре века до рождества Христова. Сейчас ее окружали гигантские кипарисы и пальмы, олеандры и розовые кусты алтеи. Отсюда был виден пирс в Галикарнасском заливе, а за ним — узкая фиолетовая полоска побережья Турции.

— Всего здесь три уровня, — пояснил Андреас, когда они начали подниматься по ступеням. — Верхний был построен первым, так что начнем мы с него.

Он так и держал ее за руку и, как ей казалось, бережно поддерживал ее, даже когда ей помощь не требовалась. Массивные каменные ступени вели наверх, к храму Асклепия, покровителя Гиппократа и сына Аполлона — бога солнца.

— Я не улавливаю грань между мифом и реальными фактами, — немного озадаченно сказала Шани. — Если Асклепий был богом, а Гиппократ человеком, как они общались друг с другом?

Андреас рассмеялся:

— Это как раз миф, но древние греки в это верили. И поскольку не нашлось никого, кто высказал бы иное предположение, было решено объявить Гиппократа посланцем бога медицины. Вспомни, ведь методы Гиппократа были поистине революционными для того времени и никто не сомневался в том, что человек этот обладал сверхъестественными способностями.

— Пожалуй, ты прав. И что самое удивительное, его идеям, зародившимся тысячи лет назад, удалось выжить и остаться незыблемыми в наши дни.

— Свежий воздух, простая еда, физические упражнения и своевременный отдых… — Он кивнул. — Не спорю, это идеи двадцатого столетия.

Они помолчали, будто бы отдавая дань уважения этому удивительному человеку, который с помощью своего гения и интуиции сумел сделать мир здоровее. Ставя своей целью докопаться до истины — а он был уверен, что каждое тело в итоге является собственным лекарем, — Гиппократ был твердо уверен, что для успеха врач должен лишь стать этому лекарю хорошим ассистентом.

— Он был первым, кто одержал верх над колдовством и суеверием. — Шани произнесла это вслух, но Андреас, похоже, не услышал ее, и она снова затихла, думая о том, как со всех концов света сюда стягивались больные люди, желая вновь обрести здоровье в этом тихом прекрасном месте, изолированном от внешнего мира.