В самом деле, издали эта скала представлялась цельным, без малейших трещин монолитом, но вблизи оказывалось, что во многих местах она была покрыта ползучим растением камнеломкой, которая прирастает своими корешками к любому, самому гладкому и твердому граниту и помогает всесокрушающему времени превращать его в пыль.

Восхождение на скалу не представлялось поэтому уже невозможным, хотя было все же страшно трудным. Убедившись в этом, Ягуар в радостном жесте поднял руку, затем подошел к своим товарищам и тихо промолвил:

— Сейчас, братья, начнем, не теряйте бодрости. Теперь я уверен в успехе.

И он приготовился начать восхождение. Ланси последовал за ним.

— Ты куда? — спросил его Ягуар.

— С вами вместе, — лаконически отвечал метис.

— Зачем? Достаточно меня одного для того, что я предполагаю сделать.

— Верно, но двое лучше.

— Ну пойдем.

И обратившись к своим внимательно слушавшим товарищам, проговорил:

— Как только спустится вниз мой шелковый шнур, лезьте вверх, не бойтесь ничего.

— Хорошо, — отвечали заговорщики.

Ягуар всунул после этого один кинжал в трещину над своей головой и, держась за рукоятку и упираясь ногами, поднялся настолько, что мог засунуть второй кинжал в другую трещину, фута на два выше. Первый шаг был сделан. Переставляя кинжалы, Ягуар достиг минут через пятнадцать небольшой площадки в несколько десятков квадратных футов и перевел здесь дух.

Ланси показался тотчас же за ним.

— Эх! — проговорил он. — А преинтересная эта прогулка. Жаль только, что очень темно.

— Напротив, тем лучше, — отвечал Ягуар, — нечего бояться, что закружится голова.

— А в самом деле это правда, — отвечал метис, который столько же боялся головокружения, сколько и своей собственной матросской лаковой шляпы, оставленной им на том берегу.

Оба они осмотрелись. Они находились во впадине, образовавшейся, вероятно, вследствие долгого выветривания гранита под действием воздуха и влажности. К несчастью, как раз над этой впадиной круто поднимался гладкий выступ, который совершенно преграждал дальнейший путь. Приходилось оставить самую мысль о нем. Пока Ягуар смотрел направо и налево, стараясь отыскать возможность подняться выше, метис, находя совершенно излишним утомлять себя напрасно, присел в самой глубине впадины, чтобы хоть ненадолго укрыться от ветра. Там росла густая стена ползучих растений и кустов, за которую Ланси забрался, надеясь найти минутный отдых. Но кусты вдруг подались под тяжестью его тела, и он упал в какую-то темную дыру, перевернувшись через голову.

— Вот так штука! — воскликнул он с никогда не покидавшим его хладнокровием. — Ягуар! Идите сюда!

— Молчи! — пробурчал Ягуар. — Ты выдашь наше присутствие. Что случилось?

— Я и сам не знаю. Посмотрите.

Оба они сделали несколько шагов вперед, протянув перед собой руки, так как тьма была полная.

— Великий Боже! — воскликнул Ягуар через минуту. — Да это грот!

— Вот и мне так показалось, — невозмутимо подтвердил метис.

Действительно, эта впадина, издали казавшаяся узкой щелью, представляла собой вход в естественный грот, полностью скрытый выросшими здесь кустами и ползучими растениями, и совершенно случайно обнаруженный метисом.