— Итак… — начал Ян, усевшись на грубый табурет и ставя на стол оловянный кувшин с пивом из ближайшей корчмы. — У Мантайфеля родилось две дочери, но воспитывает он одну. Вторую хотел убить, причем вместе с женой. Все верно?

— Да, ваша милость, — прежде чем ответить, старик основательно приложился к дармовой выпивке и любовно огладил кончиками пальцев кошель с серебром. Гость положил его на средину стола. — Так все и было. Только убить он обеих деток хотел. Вместе с супругой, графиней, стало быть.

— Но не убил? Почему?

Старик дернул плечом, мол, я-то откуда знаю. Но Ян видел, что ответ информатору известен, только он почему-то не хочет его озвучивать.

— Мастер Дорн, — произнес он, устав смотреть, как слепец уже вторую минуту цедит пиво из глиняной кружки. — Вы же знаете ответ, да?

Дорн никак не отреагировал. Тогда Эссен решил действовать по-другому. Бросил на стол кошель с серебром — так, чтобы монеты звякнули погромче. Старик чуть заметно дернулся, но пиво пить не прекратил.

Тут Петер, присутствующий при разговоре, решил помочь своему господину. Нависая над Дорном, что при статях секретаря смотрелось довольно комично, он гневно произнес:

— Мастер Дорн! Мы проделали долгий путь, чтобы услышать ваш рассказ! И меня уверили, что у вас есть, что нам поведать! Почему же теперь вы себя ведете так, словно ничего не знаете?

— Потому, — наконец произнес старик, — что разговор был о марочном бароне. А слышу голос мальчишки. Богатого мальчишки, который зачем-то решил поковыряться в старых тайнах.

— Побольше уважения! — взвился секретарь. — Не забывайте свое место, мастер Дорн!

— Спокойнее, Петер. — Яна было не так легко пробить каким-то нарушением правил обращения простолюдина к дворянину. — Мастер Дорн сказал правду, пусть и прозвучала она грубовато.

Он вынул из другого кошеля небольшой кусочек кости и вложил ее в ладонь информатора. Мозолистая рука старика дернулась, ощутив нестерпимый жар.

— Что это? — спросил он севшим от испуга голосом.

— Часть ребра Низшего, — ответил юноша, отодвигая кость от руки Ханса Дорна. — Стервятника, если быть точным. Вашу руку, мастер Дорн, обожгло адское пламя — так обычные люди называют энергию Преисподней. Одаренные к ней менее чувствительны, даже могут использовать части тел демонов для производства модумов. Правда, их нужно сперва обработать, чтобы они не нанесли вреда. И не обжигали, когда их берешь в руки. Марочные бароны постоянно ходят за Пелену, у нас выработалась устойчивость к энергиям Ада. Мы может держать их в руках без опасности для жизни.

Эссен уже понял, что нежелание Дорна говорить связано не с жадностью, а со страхом. Причем страхом сильным, который буквально жег его изнутри. Желая проверить свою догадку, он и вложил в руку старика кусочек кости Низшего.

— Это вы мне говорите, чтобы я вам поверил? — по-прежнему с дрожью в голосе спросил тот. Адское пламя не только обжигало плоть, но и душу, пробуждая самые потаенные страхи неподготовленного человека. — Что вы, ваша милость, настоящий охотник?

— Этого Стервятника я убил сам. До этого стая Низших расправилась с моим отцом, дядей и его женой. Так что да, несмотря на свой возраст, я настоящий охотник. — Ян помолчал немного, а потом закончил: — Но речь не обо мне, мастер Дорн, а о вас. Вы явно боитесь чего-то. Чего-то, что уже ощущали раньше. Того, что ощутили сейчас, верно?

Некоторое время информатор молчал. Отставил опустевшую кружку, но не торопился наливать себе новую порцию.