— Что-то я не до конца понимаю твоих покушений, Томка. Он что, не женат? Вдовец, что ли?

— Да откуда… Скажешь тоже. Такие экземпляры больше трех дней вдовцами не бывают. Женат, конечно, трое детей.

— А чего ты вдруг облизываться начала, если жена и трое детей?

— А того! Что я, свой козырь не имею права в нужный момент на стол выкинуть?

— Какой козырь?

— Молодость, вот какой! А еще красоту и настырность. Нет, Ника, я не прогадаю. Я приду и возьму то, что мне положено, вот увидишь.

— Кем это, интересно, положено?

— Да не знаю я кем! Положено, и все. Каждой бабе положено! Слышала, как по телевизору говорят? Вы этого достойны, и все дела! А чем я хуже? И я достойна.

Нику Томка ужасно забавляла. Даже сердиться на нее не получалось, так все звучало искренне. Вот такая она, Томка, что с нее возьмешь! Даже как-то легче на душе становилось… Наверное, Томка своей целевой сволочной задачей разбавляла напряженную Никину осторожность, и на какое-то время забывалось, что рану надо беречь.

Сева Тульчин пришел к ним на фирму оформить очередной заказ. Ника получала бумаги у секретаря Татьяны, чтобы развезти их по адресам клиентов. Лицо Севы ей было знакомо, но слегка и навскидку, он часто к начальнику приходил. Бывало, и сиживал у него часами с кофе и коньяком, вроде как приятели они были. На Нику не обращал внимания. А тут вдруг уставился ей в лицо, да так пристально…

— А что это у вас за рыжик такой появился, а, Тань? Новенькая, что ли?

— Это Ника, Сев. Она с февраля тут работает.

— Да? А почему я не видел?

— Так она курьер. Целый день по адресам мотается. Сейчас тоже уедет, видишь, сколько бумаг. Кстати, Сева, а чего ты пришел? Игоря нет на месте.

— А где он?

— На объект уехал. Надо было позвонить.

— Да, надо было позвонить. Не догадался. Рассеянный стал в последнее время. Но ничего, я исправлюсь. Зато я Нику вашу подвезу, куда ей надо с бумагами, если уж так получилось. Можно вас подвезти, Ника?

— Нет, что вы, не надо. Я сама.

— Она у нас немного замкнутая. Стесняется, — прокомментировала Никин отказ Татьяна. — Может, кофе сделать, Сев?

— Нет, Танюш, спасибо. Пойду я. Боюсь, вашу курьершу не догоню.

— Ну-ну. Можешь и не догнать, Ника девушка быстроногая, к тому же пугливая, как лань. Если догонишь, не обижай, ладно?

— Что ты, Танюш. Разве я способен обидеть девушку?

— Да, ты точно не способен. И не то что девушку, хоть кого не способен обидеть. Везет же некоторым быстроногим и застенчивым, а?

Он догнал Нику на крыльце офиса, долго уговаривал сесть к нему в машину. Ей было страшно неловко, но Сева настаивал. Старался быть веселым и галантным, но Ника вдруг увидела, какие у него грустные глаза. И вообще, он был такой… Большой, добрый и неуклюжий. Не как Пьер Безухов, но самую чуточку неуклюжий. Ему шло быть неуклюжим. Хотелось сделать для него что-нибудь хорошее, и не из жалости, а просто хотелось, и все. Есть такие люди, рядом с которыми очень комфортно, и плечи расправляются сами по себе, и губы тоже сами по себе растягиваются в улыбке. А еще от него вкусно пахло дорогим парфюмом. А еще он был дорого и с удобством одет и хорошо подстрижен. Хотя это было и неважно, потому что — какая разница, как одет и подстрижен человек, который просто предложил подвезти? И отказать было неудобно. Как откажешь Пьеру Безухову? Нет, неловко, нехорошо, неправильно.