— Стал бы, — ответил он, стискивая ее запястье. — Тут каждый знает, что лучше не становиться мне поперек дороги, знают, что ты моя, кариад, что мы с тобой поженимся. Когда наступит лето, ведь так? В церкви, на глазах у всего поселка?

Все это звучало так, словно давно уже было решено. Ну а если она скажет «нет»? Но она не хочет говорить «нет». Оуэн Перри уже давно нравился ей, она обратила на него внимание задолго до того, как зимой он начал провожать ее из церкви.

— Оуэн, — сказала она, положив голову ему на плечо, — больше всего на свете я хочу жить так, как живут другие женщины. Когда я была замужем за Гуином, я чувствовала себя спокойно, я была как они, но это длилось так недолго. Прошу тебя, Оуэн, береги себя. Не оставляй меня одну.

— Оуэна Перри не так-то просто завалить, — ответил он с коротким смешком. — Шерон! — Он опять принялся целовать ее. — Позволь, кариад. Мы поженимся следующим летом… или раньше… Если ты понесешь, сразу же поженимся. Ну позволь мне. Вот так, ладно? — приговаривал он, забираясь рукой ей под юбку, поглаживая ее щиколотку, лодыжку, колено.

У нее не было времени, чтобы размышлять, решение нужно было принять сейчас же. Она ответила на его поцелуй, но свободной рукой прижала его ищущую ладонь к своему колену, не позволяя ей двинуться дальше. Если она не остановит его сейчас, ей придется принять его защиту и покровительство до конца своих дней. И ей хочется этого, хочется больше всего на свете. Но что-то все же мешало.

— Я не хочу, — прошептала она. — Оуэн, я не хочу. — Она прекрасно знала, что он может и не прислушаться к ее словам. И если он будет настаивать, она уступит ему. Ей совсем не хочется обижать его или испортить отношения с ним. И все ее женское существо откликается на его страсть. Ей так хочется отдаться ему.

Оуэн резко отстранился и поднялся на ноги. Он стоял спиной к ней, глядя вдаль, на раскинувшийся у подножия холмов поселок.

— Прости меня, — сказала Шерон. Она поправила юбку, подтянула ноги и обхватила колени. — Я не хотела дразнить тебя, когда шла с тобой сюда, Оуэн. Я просто не заметила, как высоко мы зашли. — А все потому, что была слишком взволнована неожиданной встречей с графом и тем, что он мог подумать о ней, увидев ее, идущую с Оуэном в горы. — Я хочу, чтобы ты просто целовал меня.

— Вы с Гуином ходили когда-нибудь так же в горы? — спросил Оуэн, хмуро посмотрев на нее через плечо.

Она помедлила с ответом.

— Да, — сказала она наконец. — Но это было только один раз, за неделю до свадьбы.

Она согласилась тогда пойти с Гуином в горы только потому, чтобы это произошло с ней не в тесной спаленке его дома, в двух шагах от его родителей, от Хью и Мэри. Она хотела, чтобы хотя бы в первый раз они были совсем одни.

Оуэн опять отвернулся и молча смотрел на огни поселка в долине.

— Это из-за того, что случилось с твоей матерью, — проговорил он наконец. — Ты держишься недотрогой, Шерон Джонс. Но может, именно это мне и нравится в тебе больше всего. Твоя гордость, твоя неприступность. Хотя кое-что у меня сейчас страшно болит оттого, что мне не удалось полюбить тебя как следует.

— Прости меня, Оуэн, — повторила Шерон. Недотрога. Интересно, какого он был бы мнения о ней, если б узнал, что случилось прошлой ночью? Она уперлась лбом в колени и закрыла глаза. Она и думать не хотела о прошлой ночи.

— Я не могу, — тихо продолжил он, — не могу поцеловать тебя, Шерон. Я сейчас боюсь даже дотронуться до тебя. Дай мне остыть.

Какое-то время они молчали. Она чувствовала глубокую благодарность к нему за его сдержанность. Ей не следовало так высоко заходить с ним в горы.