— Вам лучше бы отправиться в карете по длинной дороге вокруг гор, — посоветовала Шерон. — У вас вряд ли хватит сил, чтобы пройти через горы с нами.

Алекс остановился у парадных дверей, настежь распахнутых дворецким.

— Это звучит как вызов, — усмехнулся он. — И я принимаю его. Но если я все же не перенесу тягот пути, тогда вы с Верити возьмете меня за руки и дотащите до вершины горы. А там можете подтолкнуть меня, и я кубарем скачусь вниз.

Искорка веселья вспыхнула в ее глазах и тут же погасла. Она повернулась и сбежала по ступенькам.

— До свидания, миссис Джонс, — сказал ей вслед Алекс.

Несколько минут он еще стоял в дверях, провожая ее взглядом. Улыбка сошла с его лица. Итак, он вновь поддался искушению. Он пойдет с людьми из Кембрана — с ее народом — через горы на их главный праздник. Нужно будет узнать, как он называется по-валлийски. Верити подскажет ему.

Сегодня они вместе смеялись и вместе горевали. Сегодня он разделил с ней ее горе и ее радость. Кажется, она становится дорога ему, подумал Алекс, и в его сердце снова шевельнулась тревога.

Глава 12

Улицы вокруг церкви были так запружены народом, что яблоку негде было упасть, или, как во всеуслышание заявляла миссис Бейнон: «Какие там яблоки! Ветерку до подмышек не добраться!» Но причитания толстухи тонули в общем гвалте и оживлении: люди радовались редкой возможности праздно поболтать друг с другом, посмеяться удачной шутке. Ребятня мельтешила в ногах у взрослых, играя в прятки за материнскими юбками. Женщины постоянно теряли детей из виду, громко окликали, находили и отчитывали, призывая к порядку. Изредка женский гомон покрывался строгим отцовским голосом, заставлявшим сорванца присмиреть на пару минут, но вскоре общее веселье вновь подхватывало его и он возвращался к своим шумным забавам.

Так всегда начиналось это утро, сумасшедшее и взбудораженное утро дня валлийского айстедвода. Шерон каждый год удивлялась, как получается у всех этих людей быть на ногах до восхода солнца, когда еще не отступила ночная прохлада. Не было ни одного мужчины, ни одной женщины или ребенка Кембрана, кто остался бы в это утро дома, — все собрались у церкви и ждали сигнала, чтобы отправиться в нелегкий подох через горы. В открытых настежь дверях церкви стояла арфа Глэнис Ричарде; ее предстояло водрузить на тележку, сооруженную специально для таких случаев, и, когда люди двинутся дружной вереницей в направлении гор, Ифор Ричарде с двумя сыновьями потянут ее следом за всеми. Глэнис ни за что не хотела идти на айстедвод без своей арфы. Слава Богу, что наш органист не такой привереда, шутили люди. — А где же отец Ллевелин? — громко, чтобы слышали все окружающие, вопрошал Янто Притчард. — Наверное, все еще спит? Ну-ка, кто пойдет со мной, кто поможет доставить его сюда?

Раздались крики и смех. Идея пойти к священнику и вытряхнуть его из теплой постели всем пришлась по душе. Но смельчаков на этот подвиг не нашлось.

Но вот в дверях церкви появился и сам отец Ллевелин, в своей лучшей черной сутане и начищенных до блеска черных ботинках. Он поднял вверх руки, призывая всех к тишине. Несмотря на предстоящий поход и тяжелый подъем в гору, он провел в молитвах весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Площадь перед церковью затихла почти сразу.

— Помолимся Господу, — произнес отец Ллевелин. Его сильный голос проникал в душу каждого прихожанина.

Все склонили головы в молитве. Даже Эмрис, отметила про себя Шерон, вместе с остальными склонил голову. И в этот момент она почувствовала, как сильная рука Оуэна берет ее ладонь, и их пальцы сплелись.

Они не пришли, думала Шерон, пока звучала молитва. Она не видела графа со дня того ужасного чаепития. Но Верити уверяла ее, что они с отцом обязательно пойдут на айстедвод.