Даже то обстоятельство, что Шерон шагала не с ним, а с Перри и ее рука покоилась в его руке, не могло нарушить умиротворенного настроения Алекса. Он лишь поджал губы, увидев, как Перри поцеловал Шерон в шею. Алекс мог бы поклясться, что Перри сделал это для него, утверждая таким образом свое право собственности на гувернантку его дочери.

Эмрису Рису было только тридцать пять, и он был мужчина хоть куда. Седина еще не тронула его прямые темные волосы, они были густыми и блестящими, как у юноши. Поджарый и мускулистый, он притягивал восхищенные взгляды женщин из соседних долин, и вскорости одна из них уже шла рядом с ним, вцепившись в его руку, болтая и хихикая.

Ангхарад с тоской смотрела на них, думая о том, как несправедлива жизнь. Почему нельзя собрать в одном мужчине мужественность Эмриса, его силу, так возбуждавшую ее, и солидность мистера Барнса, его дом и достаток?

Ей хотелось выцарапать глаза наглой бабенке. Она не могла понять, что Эмрис нашел в этой уродине.

Ну да ладно, ей все равно, пусть развлекаются, утешала себя Ангхарад. Еще немного — и мистер Барнс поймет, каким уютным она сделала его дом; он сообразит, что гораздо приятнее иметь ее рядом ночью, как полагается доброму христианину, а не устраивать скачки после сытного обеда.

Пусть Эмрис как хочет лапает свою бабенку. Ангхарад теперь все равно.

И все же, когда пришла пора занимать места на скамьях и жители Кембрана рассаживались, стараясь сесть покучнее, чтобы веселее было поддерживать своих, Ангхарад оказалась рядом с Эмрисом. Как будто невзначай, она опустилась на скамью и старательно махала рукой в сторону несуществующей подруги.

— Ах, — удивленно сказала она, оборачиваясь к Эмрису, — и ты здесь?

— Привет-привет, Ангхарад, — ответил он. — Ты сегодня неплохо выглядишь.

Он нахально оглядел ее с головы до ног, так, что Ангхарад почувствовала, как загорается у нее сердце. Она уж и забыла, как это бывает.

— Ох, — язвительно проговорила она, — и как это ты разглядел, Эмрис Рис? Я-то думала, что ты уже ни на кого и смотреть не захочешь, кроме той красотки, что висела на тебе всю дорогу.

Он улыбнулся.

— Да ты, никак, ревнуешь, Ангхарад? — спросил он.

— Я? Ревную? — Она фыркнула. — Да хоть бы все женщины Уэльса повисли на тебе, мне нет никакого дела до этого. У меня другие интересы.

— Это верно. — Он посмотрел в сторону сцены, и ехидная улыбка слетела с его лица. Там уже собрались участники первого конкурса. — Знаешь, нам лучше помолчать, не то на кембранцев рассердятся и будут освистывать наших.

— Ну уж мне-то, во всяком случае, не о чем и говорить с тобой, — ответила ему Ангхарад.

Она молча сидела рядом с ним, украдкой поглядывая на его крепкие, такие умелые руки, на темные завитки жестких волос на запястьях, на прямоугольные короткие ногти, всегда безукоризненно чистые, несмотря на его работу. Она вспоминала, как они гуляли в горах, как он целовал ее, когда занимался с ней любовью, шептал ей на ухо всякую чепуху и как сдерживал себя, когда подходил момент, чтобы и она могла дойти до вершины блаженства. Другие два ее мужчины — ее покойный муж и Джошуа Барнс — всегда жутко пыхтели при этом и все время куда-то торопились.

Иногда ей мучительно хотелось вновь почувствовать его ласки.

Но она мечтала о жизни гораздо лучшей, чем та, которую смог бы обеспечить ей Эмрис. И пропуском в эту лучшую жизнь был один-единственный мужчина — мистер Барнс.

Когда закончился первый конкурс и все встали, чтобы отдохнуть и размяться, Эмрис пересел на другое место.