В новом докладе, Виктор напоминал о проблеме сохранения сельхозпродукции, но этим уже занимались. Причём занимались преимущественно следователи и оперативники КГБ, потому что вскрывались такие схемы саботажа и создания искусственного дефицита, что к весне 73 года уже были осуждены более тысячи человек, и поток только нарастал. Но были и интересные предложения, как например открытие в городах магазинов принадлежащим колхозам напрямую, без участия даже потребкооперации.

Брежнев сделал пометку возле этого пункта. Ситуация с продуктами в городе начала выправляться, но была далека от идеала. И ключевой точкой всего сельхозпроизводства было производство зерна. Любого зерна. Потому что из зерна делали не только хлеб, но и комбикорма, и вообще всё мясное производство было основано на зерне. Птица тоже клевала зерно, а точнее комбикорм, сделанный из зерна и прочих добавок. Всё куда не кинь упиралось сначала в корма, а следом в зерно. А зерно упиралось не в комбайны и поля, а в элеваторы, которых вдруг оказалось вдвое меньше чем нужно. Почему так мало? Потому что элеваторы были забиты зерном старого урожая, которое по нормам и правилам должно быть запасено на год прокорма всего населения СССР даже в случае сплошного неурожая.

Поэтому сейчас срочно закупленные мобильные и быстросборные заводы по производству комбикорма, работали на зерне прошлых урожаев, а по всей стране возводились новые элеваторы, и не гиганты на миллионы тонн, а куда скромнее, но зато везде, где нужно.

Брежнев перевернул страницу, пробежал глазами предложения по концентрации усилий на разработке техники противовоздушной обороны, её эшелонирования и объединения в комплекс на основании вычислительных комплексов. Ещё было предложение всемерно форсировать ракетную технику в области создания максимально дешёвого и надёжного орбитального носителя, с полезной нагрузкой до десяти тонн, многоразового носителя, оперативно-тактической ракеты с дальностью до тысячи километров, крылатой ракеты с дальностью в три – пять тысяч километров, и для всего этого создание спутниковой системы позиционирования, чтобы ракеты летели не по гироскопу, а по координатам которые будут вычисляться постоянно.

Напротив этого пункта Брежнев тоже сделал пометку, означавшую отнестись с максимальным вниманием, и перешёл к последней странице, там где было «Разное».

Там Виктор предлагал ликвидировать несколько человек, которые будут ключевыми игроками в нарастающей волне провокаций, и хаотизации мира. И первой стояла фамилия какого-то Сороса. «Грек что ли?» Леонид Ильич пожал плечами и стал читать про этого Сороса, и в процессе, у него натуральным образом запотели очки, и встали дыбом остатки волос. Там были и другие фамилии, но даже того, что Брежнев прочитал было достаточно. Поэтому он подхватил с письменного прибора красный карандаш, и дважды подчеркнул все фамилии, фактически подписывая им приговор.

– Леонид Ильич. – Прозвучало в селекторе. – Товарищ Романов в приёмной.

– Да, пускай конечно. – Брежнев не вставая махнул вошедшему Романову, входи мол, и дочитав документ, закрыл папку.

– Как она? – Брежнев улыбнулся, и откинулся в кресле.

– По плану. – Бывший секретарь Ленинградской парторганизации, а ныне отвечающий за всю промышленность, Григорий Васильевич Романов, благодарно кивнул, и сел за приставной стол, и положил перед собой папку с документами.