– Я хорошо себя чувствую, – пробормотал он, пытаясь себя успокоить, но с заложенным горлом эти слова прозвучали не слишком убедительно.

Женщина с телом двадцатилетней, лицом тридцатилетней и глазами столетней старухи вошла в кофейню и, пройдя три шага по проходу, остановилась. Начала оборачиваться из стороны в сторону в поисках знакомого лица.

Свистун сразу же распознал в ней одну из редких представительниц древнейшей профессии, которым удается, пройдя сквозь все грязные чуланы и боковые комнаты, выехав бессчетное число раз по вызову и отдавшись на заднем сиденье, изведав содомию, лесбийскую любовь, групповуху и всевозможную акробатику, а не исключено – и скотоложество, сохранить тем не менее нетронутой сердцевину своей натуры – обновляясь каждое утро, сбрасывая старую кожу и обрастая новой, сберегая скептическую честность, с которой смотришь на самое себя и на мир.

Боско, оторвав глаза от книги, уставился на нее взглядом, в котором читались интерес, настороженность, восхищение и, пожалуй, даже похоть.

Боско перевел взгляд на Свистуна, уже поднявшегося на ноги, дожидаясь ее, и увидел, что точно такое же впечатление она произвела и на частного детектива.

Диана подала Свистуну руку – не как домохозяйка, знакомящаяся с посторонним мужчиной, но как равная – равному, готовая сесть с ним за столик и заключить своего рода сделку.

– Подать вам меню? – спросил Свистун.

– Чаю. Мне хотелось бы чаю с травами, если он здесь есть.

Боско был уже тут как тут.

– С мятой? С гвоздикой? С апельсиновыми корочками? Или мой собственный сбор?

Она посмотрела на него, ее взгляд скользнул по пустому рукаву.

– А что такое: "мой собственный сбор"?

– По моему рецепту. Немного валерьяны для успокоения нервов, малость мяты для вкуса, чуток полыни, тридцать зерен колумбийского кофе для эмоционального равновесия…

– А вам известно, что кофе это тоже лекарственная трава?

Она широко раскрыла глаза и едва заметно улыбнулась.

– Я это изучал.

– Ну, хорошо, будь по-вашему. Отвернувшись от Боско, она села за столик. Свистун уселся напротив.

– Вы хотели поговорить о Кении, – начала она.

– Вы дружили? Она пожала плечами.

– Я решил, что вы с ним были близкими друзьями.

– С чего вы взяли?

– Кенни внес в память своего телефона десять номеров личного свойства. Один принадлежал родственнику, другой, должно быть, наркосбытчику. Еще два…

Она покачала головой и предостерегающе помахала рукой.

– Я не хочу ничего слышать о…

– … бывшим любовникам, и…

– … том, чьи имена были у него в телефонном справочнике.

– … еще с двумя мне не удалось связаться… А, собственно говоря, почему? Почему вы ничего не хотите знать о людях, с которыми был знаком Кении?

– Потому что, если вы начнете расспрашивать меня про них, я вам все равно ничего не скажу. Я расскажу вам все, что хотите про себя и про Кении, но других людей я в это вовлекать не стану.

– Понятно. Вот и прекрасно. Я просто хотел объяснить, как я понял, что вы с ним были близкими друзьями.