– Интересно, откуда ты вообще узнала про это место?

– Обратила на него внимание, когда подавала налоговую декларацию.

– Что-то я не понимаю. Что еще за налоговая декларация?

– Разумеется, я ее подаю. И еще страховку выплачиваю.

– И какой же род собственных занятий ты указываешь?

– Терапевт.

Рааб расхохотался. Она уставилась на него, не понимая, что же тут смешного.

Когда люди свободных профессий оказались обязаны заполнять анкету с уточнением рода занятий, она тщательно рассмотрела весь формуляр и нашла, что вписывается в категорию врачевателей.

– Ну, и что ты скажешь?

– Насчет того, что ты терапевт?

– Насчет путешествия на американское Самоа. Я встретила парочку парней оттуда. Огромные, как шкафы.

– Это тебя и привлекло, Ди? Парни огромные, как шкафы?

– Привлекло?

Она уже и думать забыла о том, что ее привлекает, а что не привлекает.

– Я хочу сказать: совершенно необязательно, чтобы у парня, огромного как шкаф, и член оказался огромным, как у жеребца.

– Ты бы прикусил язычок. Эти габариты меня совершенно не интересуют. А ищу я место, где можно лечь на песочек и немного отдохнуть.

Зазвонил телефон. Сперва заговорил автоответчик, но не успел он сообщить о том, что хозяйки нет дома, как сама Диана схватила трубку.

– Здесь я, здесь, – наигранно приподнятым голосом, однако не в силах скрыть скуку, защебетала она. – А кто это говорит?

Но и ей, и ее собеседнику пришлось подождать, пока не отбарабанит свое автоответчик.

– Надо бы починить эту штуку, – сказала она, подсаживаясь на диван к Раабу. – Он ведь так не должен себя вести, этот автоответчик. Должен останавливаться, едва я сняла трубку. Так что, прошу прощения. Кто это говорит?

Рааб рассматривал безукоризненно отманикю-ренные ногти. Он носил их заостренными, как у гитариста.

– Свистун? Это что, имя? Или фамилия? Или кличка? Это потому, что вы свистите, когда мимо вас проходит хорошенькая девушка? – вопрошала меж тем Диана.

Рааб с интересом посмотрел на нее. Ему уже звонили по радиотелефону. И упомянули Свистуна как человека, с которым нужно держать ухо востро.

– Кто-нибудь послал вас ко мне? – спросила Диана.

Ее лицо исказила гримаска боли или гнева.

– Кто? Кении Гоч? Но Кении Гоч умер. – Она закрыла микрофон ладонью и спросила у Рааба: – А что, на улице разве не знают, что Кении Гоч умер?

Кивнув, Рааб подсел поближе, чтобы слышать и то, что говорилось на другом конце провода.

– Я дружил с Кении, – сказал голос Свистуна. – И мне хотелось бы поговорить с вами о нем. Если вы, конечно, не против.

– А о чем тут разговаривать? Диана убрала руку с микрофона.

– Ну, вы дружили с Кении, и я с ним дружил, вот я и подумал.

– Вы хотите сказать, что вам просто приспичило поговорить про Кении. Значит, он не порекомендовал вам моих услуг?

– Услуг? Нет. А что у вас за услуги?

– Ладно, проехали, – сказала она. – Просто удивляюсь, что это за друг такой у Кении, о котором я никогда не слышала. Я хочу сказать, раз уж он рассказал вам обо мне, то почему ничего не сказал мне про вас? Особенно, раз у вас такое смешное имя. Я хочу сказать, друзьям о таком рассказывают, хотя бы ради забавы. Вы понимаете, о чем я?

Свистун рассмеялся.

– Бывают и такие случаи: один человек не хочет знакомить своих друзей друг с дружкой, а почему – об этом никому не известно.

– И я не понимаю, о чем нам с вами разговаривать…

Рааб схватил ее за запястье, зажал другой рукой микрофон и отчаянно закивал головой, призывая Диану согласиться на встречу.