Свистун давно привык к этому шуму, он прикидывался, будто слышит прибой, потому что живет на берегу Тихого океана.

Кто-то постучал в дверь. Посетители бывали у него редко, без предварительной договоренности – и того реже, а уж о том, чтобы прийти без предупреждения в полночь…

– Ведьмы решили поздравить меня с Хэллоуи-ном, – пробормотал он, в вязаных шлепанцах поспешая к двери.

На пороге стояла Мэри. Вид у нее был жалкий и растерянный.

– Прошу прощения… такой час… я пыталась позвонить…

– Да ладно.

– Но у вас все время было занято. Должно быть, ничего страшного… но у меня были посетители… двое детективов… одного звали Лаббок… он воспользовался моей уборной…

– Заходите же.

Свистун взял ее за руку, пытаясь пресечь поток жалких слов и никому не нужных объяснений.

– Второго звали Джексон. Он говорил со мной, пока Лаббок находился в ванной. Он исчез туда надолго.

– Позвольте ваше пальто, – сказал Свистун.

– Не думаю, что ему на самом деле приспичило в уборную. Просто решил порыться в моих вещах.

– А ордер они предъявили?

– Сказал только, что у него мочевой пузырь вот-вот лопнет.

– Хотите кофе? Присядьте, а я сейчас сварю.

– Только не кофе. А то мне потом будет не уснуть.

– Бокал вина?

– Вы же не пьете.

– Люди приносят вино и не допивают до дна. Могу найти вам бокал вина или, может быть, стаканчик коньяку.

– А мне надо было потребовать у них ордер?

– Я ведь не знаю, зачем они к вам прибыли.

– Да, ладно, выпью уж кофе. Все равно сегодня, наверное, не усну.

– Вот и присядьте. Это займет пару минут. Растворимый, если вы не против?

– Да, конечно же, растворимый.

Свистун прошел на кухню вскипятить воду в мик-роволновке. Мэри крикнула ему из гостиной:

– А пари я, похоже, выиграла.

– Что?

– У вас тут самый настоящий свинарник. – Сахарин или сахар?

– Ни того, ни другого.

Он вернулся в гостиную с двумя чашками. Она, опершись на письменный стол, стояла у раздвижных дверей. Увидев его, она широко развела руками, чтобы показать, в каком бардаке он живет. На губах у нее играла веселая ухмылка.

У Свистуна и впрямь был самый настоящий бардак: газеты, журналы, нестиранные носки и объедки, оставшиеся от пары ужинов наедине с телевизором, были разбросаны повсюду. Луиза опять огорчила и разочаровала его. Предполагалось, что она будет заходить каждую среду – а сегодня как раз среда – и устраивать основательную – часика на четыре – утреннюю уборку, но было совершенно ясно, что нынче она сюда и не заглянула.

– Надо было нам спорить не просто так, а на что-нибудь, – сказал Свистун, подавая ей чашку.

Мэри отвернулась к стеклянным дверям.

– Зато вид отсюда красивый.

– Раньше он был еще лучше.

Зайдя сзади, он приобнял ее за плечи.

– Но-но, – сказала она.

– Так вы расскажете, что привело вас сюда?

– Два детектива из отдела по расследованию убийств…

– Да, я знаю. Лаббок и Джексон.

– Прибыли допросить меня.

– Допросить о чем?

– О смерти Кении Гоча.

– А с каких это пор детективы из убойного отдела расспрашивают о больных, умерших в хосписе от неизлечимой болезни?

– Кении Гоч умер не от саркомы.