Риальто понесло, и он сам понимал это. Но он так невероятно обрадовался, увидев Канаана, не только знакомого, но, можно сказать, и приятеля, что его понесло – и теперь он уже не мог остановиться. Канаан с безучастным видом, но вроде бы предельно внимательно слушал его, время от времени кивал, хмыкал или вставлял словечко, чтобы подбодрить его, но Риальто не требовалось и этого. Единственное, о чем он мечтал, было то, что Канаан не задаст вопроса, на который ему, Риальто, не хотелось отвечать – относительно истории, о которой Свистун посоветовал ему начисто забыть.

– Я и не думал о том, жив он или мертв. Просто хотел сделать то, ради чего туда пришел…

– Поздороваться в порядке одолжения другу?

– … и поскорее убраться. Сущая правда.

– Послушай, Майк, вот как раз насчет этого… Ну хорошо, продолжай.

– Насчет чего?

– Я сказал: продолжай. Продолжай.

– Он издал какой-то звук. Я подумал, будто он хочет мне что-то сказать.

– А он дышал?

– Не знаю.

– Может быть, этот звук означал, что его легкие наполняются кровью?

Риальто часто заморгал и стер рукой пот с лица.

Именно так утирался Уолли Бири, подумал Канаан, и тут же ему в голову пришла другая мысль: интересно, много ли случайных прохожих вспомнят что-нибудь про Уолли Бири? Много ли из них знают, кто это был такой?

– И ты вновь дотронулся до него?

– Я поднес ухо к его губам, потому что решил, что заговорит он очень тихо…

– Допустим.

– … и тут его вырвало.

– Ты прикоснулся к ному в момент, когда легкие всасывали воздух…

– … вырвало на меня, на лицо, на шею…

– … когда он перевернулся и на смену воздуху пришла кровь и достаточно было только дотронуться до него, чтобы и то, и другое брызнуло наружу.

– Именно это я и говорю. Возможно, когда я вошел в палату, он был уже мертв.

Подобная возможность и ее обнаружение невероятно обрадовали Риальто.

– Могло быть и так, – согласился Канаан. – Когда ты вошел в палату, он мог быть уже мертв или вот-вот должен был умереть.

– Это-то я и пытался втолковать Лаббоку и Джексону.

Риальто облегченно вздохнул. Кавалерия бросилась в контратаку. Через десять, самое позднее, через пятнадцать минут его отсюда выпустят.

– А могло быть и так, что сиделка нагнулась над ним и зарезала, пока ты стоял, заляпанный кровью Гоча и испуганный до смерти.

– Хотелось бы мне ухватиться за эту мысль, Айзек, – возразил Риальто. – Сам знаешь, как мне хотелось бы согласиться с тобой, но начистоту, так начистоту. Должен сказать тебе, что я не спускал с нее глаз и что она просто не могла этого сделать. После моего прихода в палату, разумеется.

– Если детективы решат, что убил не ты, то главной подозреваемой сразу же станет сиделка.

– Если ей предъявят какие-нибудь обвинения, я скажу, что глаз с нее не спускал. Да и что еще мне сказать?

Канаан кивнул, подобно старому ребе. Кивал он, впрочем, на протяжении всего рассказа Риальто.

– Лишь одно меня немного беспокоит, Майк.

– Что? Что?

– Ты объяснил, что заехал в хоспис навестить этого парня, с которым не был даже знаком, потому что какой-то твой друг…

– Старый друг.