Одна сказала:
— Почему ты решила, что это сделали мужчины, девушка?
Алеа восприняла такое обращение с внутренним негодованием — она уже давно достигла возраста старой девы, поэтому в слове «девушка» сквозило явное презрение к ней со стороны здешних представительниц прекрасного пола.
Удержавшись от ответной колкости, Алеа пояснила:
— Эти камни очень тяжелые. Не говорите мне, что ваши мужчины позволили вам самим таскать их!
Теперь никто не рассмеялся; женщины хмуро глядели на гостью, но та, которая первой заговорила с нею, только ухмыльнулась.
— Ты что же, девушка, настолько слаба, что не сможешь поднять такой камень?
— Думаю, что смогу...
Алеа оперлась на посох, пытаясь привлечь внимание окружающих к нему, хотя и сомневалась, что мужчины рассказали в деревне о том, как она пользовалась в бою этим оружием.
— ...Только вот зачем, если у меня есть такой верзила, как Гар, который принесет их для меня, стоит только его попросить?
— А, твой мужик, — снова ухмыльнулась женщина. — Да какой же он мужчина, если делает женскую работу?
Со стороны мужчин внезапно послышались гневные крики. Женщины посмотрели туда, глаза их расширились от страха. Алеа тоже испугалась, но заставила себя медленно повернуться, всем своим видом выражая любопытство.
Двое разбойников вскочили на ноги, остальные потрясали над Гаром кулаками, но тот сидел, спокойно глядя на них, а когда крики утихли, он, как ни в чем не бывало, продолжил свой рассказ.
— Что вас так удивило? — услышала Алеа. — В конце концов Думи была богиней и, конечно, великолепно стреляла из лука!
— Но не лучше мужчины! — упрямо заявил Зиму.
Гар пожал плечами.
— Куда уж лучше, если она попадала прямо в яблочко?
Алеа снова повернулась к женщинам, довольная, как кошка, вволю налакавшаяся сливок.
— У него хватит мужества и сил, чтобы хорошенько отлупить всех ваших мужиков... да ведь вы знаете, что он так и сделал, иначе бы его не пригласили переночевать здесь!
Да, женщины знали. Во взглядах их читалась злость, но они избегали смотреть гостье в глаза.
Со своей стороны Алеа удивилась, осознав, что чувствует гордость за Гара.
— Я не ниже каждой из вас и выше любого жителя Мидгарда.
— Ах этих! — с отвращением произнесла пожилая женщина. — Коротышки... недомерки! Наши мужчины правы — мы гораздо лучше них!
Остальные нестройным хором поддержали ее, а самая старая, женщина лет под пятьдесят, сказала;
— Здесь ты права, Эльза... и, как говорят мужчины, мы даже лучше великанов, этих неуклюжих громадин!
Алеа почувствовала, как ее захлестывает волна гнева — частично при мысли о том, что эти полурабыни считают себя лучше Риары и Орлы, частично из-за того, что здешние женщины с такой готовностью готовы к подчинению.
— А, так это ваши мужчины говорят такое?
Услышав издевку в голосе своей собеседницы, Эльза нахмурилась.
— Да, и это правда! Верно говорит Сигурд: мы — новая порода людей, лучшая, чем любая из трех других, и тебе следует радоваться этому, девушка, поскольку ты тоже одна из нас!
Алеа содрогнулась при мысли, что могла бы стать такой же рабыней.
— Итак, мы знаем, что думают ваши мужчины. А что думаете вы сами?
— Мы согласны с мужчинами, — насупилась Эльза, потом обратилась к пожилой женщине:
— Не так ли, Хельга?
— Почему бы и нет, если они правы? — ответила Хельга, угрюмо глядя на гостью.
— Мы выше и сильнее мидгардцев, мы умнее и проворнее великанов!
— Я встречалась с великанами, — сообщила им Алеа, — и даже ночевала у них. |