— Держись, Вал! Всего несколько шагов осталось — держись!

Рубашка утратила свой серый цвет, сделавшись желто-красной. В голове отдавался один и тот же невнятный рефрен. Он забыл о Вал, она превратилась для него лишь в тяжесть, которую необходимо тянуть. Еще несколько шагов... Цветы жалили, словно мириады обезумевших шершней, жалили, как правда, жалили, словно небрежно расшвыриваемые пригоршни серебряных монет. Изжаленные, упали беглецы на траву и смотрели залитыми кровью глазами, как последние несколько цветов падают на землю, не долетев до них каких-то двух футов.

Редферн слабо засмеялся.

Хотя он и знал, что эти события происходят вокруг него на самом деле, все же Скоби не оставался совсем уж глух к соблазну поверить, будто они — лишь галлюцинация. Как просто было бы тогда ответить на все вопросы! Однако мир, в котором он сейчас находился, Сенчурия, мир волшебников, существовал в действительности. Все это было на самом деле.

— Мы срочно нуждаемся в лечении, — с этими словами он встал, все еще тяжело дыша. Кожа его была, словно плащ кающегося паломника, в голове легко и пусто.

— Ты ужасно выглядишь, Скоби.

— Ты и сама выглядишь не так чтобы очень. Но я тебя все равно люблю. — Немедленно последовавший с ее стороны отклик Скоби решительно пресек. — Нам надо попасть в город и помыться. Я себя чувствую так, словно только что искупался в кипятке.

Вал старалась теперь быть отважной — ради него, а также, видя, насколько он преуспел, ради собственной женской гордости и презрения к волшебникам Сенчурии.

— Как и многим людям до них, — сообщил Редферн, когда они направлялись к воротам, — этим волшебникам из Сенчурии предстоит узнать, что насилие вовсе не разрешает все вопросы. Оно занимает свое место в мире, на этот счет заблуждаться не приходится. Но насилие — не последний судия.

Вал ответила невпопад:

— Эти твари... они все еще следуют за нами.

Тараканы пересекли дорогу из гравия и проползли мимо кустов с желтыми цветами. Ни одна звездчатая чашечка даже не шелохнулась.

— Одно зло поладило с другим, — буркнул Редферн. Он пошел быстрее. Ускорил ли он шаги, чтобы побыстрее попасть в город, или же для того, чтобы оторваться от тараканов, осталось под вопросом.

Из ворот вышли рядком четыре кладбищенских упыря. Каждый из них держал по самострелу и первые двое сразу спустили тетиву.

Редферн, вжавшись всем телом в траву, взял на прицел каждого упыря по очереди. На сей раз ему потребовалось всего пять выстрелов, чтобы избавиться от четверки выходцев из могил, хотя стрелы вонзались в землю совсем рядом со Скоби. На мгновение он задумался об этом, прежде чем встать самому и помочь подняться Вал. «Избавиться». Славный, чистенький эвфемизм, означающий на самом деле, что он их застрелил, всадил в брюхо по пуле, превратив внутренности в месиво костей и крови.

Когда они проходили мимо тел, Редферн посмотрел вниз. Твари были долговязыми, неуклюжими. Они лежали, лениво раскинув мертвые конечности и, вынужден был признать Редферн, несмотря на гротескную смесь черт людей и насекомых, были, вероятно, все-таки живыми существами. Макабрическое сходство с ожившими покойниками было простой случайностью. Эта мысль не доставила Редферну радости. Перед ними поднимались ворота, причудливое нагромождение арабесок, зубчиков, завитушек, до блеска отполированных и усыпанных драгоценностями.