С ним надо быть постоянно начеку, но у Эми так не получалось. Пусть другие занима­ются Люком Мартелем, а она укроется в сво­ей комнате вместе с Джимом и Элфи. Эми всегда прислушивалась к своему внутренне­му голосу, а что касалось Люка Мартеля, то тут она была готова беспрекословно подчи­ниться своей интуиции.

Интересно, что он скажет, если она купит несколько больших плакатов и наклеит их на стеклянную стену своей комнаты? Конечно, босс станет протестовать. Он ведь снял пла­каты со своей перегородки, чтобы шпионить за другими служащими. И в первую очередь за ней самой. Ему известно абсолютно все, от него нельзя спрятаться. Нет, Всевышний определенно был французом, тут не может быть никаких сомнений.

Дом Эми был одним из прилепившихся друг к другу современных недорогих строе­ний. Он страшно не нравился тете Селии, но Эми не уступила ей и упорно настаивала на своем выборе. Дом вполне устраивал ее. Он находился в хорошем спокойном районе и в то же время не был столь велик, чтобы у нее возникали проблемы с его уборкой. Эми убе­дила тетю Селию, что он идеален для совре­менной деловой женщины, и та уступила, покоренная таким ярким проявлением жен­ской независимости. Подчинившись Эми, она тем не менее употребила все свое влияние и денежные средства, чтобы переделать дом по собственному вкусу, нравилось это племян­нице или нет.

В результате Эми получила маленькое, но роскошно меблированное гнездышко, полное дорогих предметов и безделушек, подаренных гетей, и тех вещей, которые они покупали вме­сте, совершая набеги на магазины. Эми всегда с чувством удовлетворения входила в милое ее сердцу убежище. Она называла свой домик ку­кольным, и стоило ей отворить его дверь, как ее тут же охватывало чувство покоя.

Одежда для Эми тоже покупалась совмест­но с тетей Селией во время частых посеще­ний Лондона, так что у нее было из чего выбрать подходящий туалет для неожиданного свидания с Брайаном.

В конце концов Эми остановила свой вы­бор на синем платье. Это был любимый цвет тети. И хотя платье особенно подчеркивало яркую синеву глаз Эми, надев его, она долго критически разглядывала себя в зеркале. Придирчивой к себе Эми стала после того, как Эрик указал ей на ее недостатки, кото­рых, по его мнению, у нее было великое множество.

Прежде всего он подверг суровой критике ее каштановые волосы. Их нельзя было на­звать ни абсолютно прямыми, ни вьющими­ся. Они шелковистыми прядями обрамляли лицо и завивались на концах без всякой по­сторонней помощи. На взгляд Эрика Сомерфилда, ее волосы были неопределенного цве­та, и он настаивал, чтобы Эми перекрасилась в блондинку.

Ее фигура тоже оказалась мишенью для его язвительных замечаний. Он считал Эми слиш­ком худой и лишенной необходимых пыш­ных форм. Эрик называл ее не иначе, как «кожа да кости», и Эми ему верила. Правда, она не прибегала ни к каким средствам, что­бы исправить положение. Роскошные формы и томность противоречили ее натуре; она была слишком стремительной и энергичной, что­бы набрать вес. Впрочем, случись это, Эрик нашел бы другой повод для критики. По на­туре он был командиром и мучителем, тре­бовавшим от жертвы беспрекословного под­чинения, и хотя вскоре Эми поняла это, она все-таки продолжала немного стесняться сво­ей внешности.

Но врожденное чувство уверенности все-таки наконец взяло верх, и, когда Брайан приехал за ней, она с удовольствием отмети­ла блеск восхищения в его глазах. Причиной ее колебаний и сомнений, решила Эми, было то, что она никуда не ходила вечерами после работы. Все, пора перестать вести монаше­скую жизнь! Нужно наслаждаться своей мо­лодостью!

Они вошли в роскошный ресторан, где Эми прежде не бывала. Солидное впечатле­ние производил уже сам вход в него; в зале был романтично притушен свет, а стоявшие на каждом столе свечи создавали атмосферу уюта.