«– Что мне делать? – спрашивала Джессика сквозь слезы.

– Делать? – поразилась Лавиния. – Как что? Уйти от него, и как можно скорее.

– Я только об этом и мечтаю, – заверила Джессика, вытирая глаза платком, протянутым Лавинией. – Но все мое состояние у него в руках. У меня нет близких родственников, к которым можно бы обратиться за помощью. Денег не хватит даже на то, чтобы добраться до Лондона. Но если мне и удастся сбежать, что будет потом? Я ничего не умею делать, чтобы заработать на жизнь, и кончу тем, что пойду на панель. А Оскар наверняка будет меня искать. И, не дай Бог, найдет. Тогда уж мне не жить.

– Вы должны спрятаться. Взять другую фамилию. Объявить себя вдовой.

– Но деньги?

Джессика крепко прижала к груди ридикюль.

– Я в ловушке.

Лавиния словно впервые увидела кольцо Джессики.

– Может, выход все таки есть…»

– Почему меня не удивляет то обстоятельство, что ты влезла не в свое дело? – сухо осведомился Тобиас. – И что же было дальше?

– Джессика носила совершенно необычное кольцо. Золотое, с цветными камнями, а в самом центре крошечными сверкающими бриллиантами был выложен цветок. Я спросила ее о кольце. Джессика сказала, что украшение передавалось из поколения в поколение и она никогда его не снимает. Мне кольцо показалось очень дорогим.

– И ты, разумеется, посоветовала его продать, чтобы начать новую жизнь.

Лавиния пожала плечами.

– А что еще оставалось делать? Правда, был и другой выход – отравить Оскара Пеллинга. Но разве она могла решиться на это, в ее состоянии? У меня сложилось впечатление, что на столь решительный шаг она не способна.

Уголки губ Тобиаса чуть приподнялись.

– Не то что ты. Ты бы не задумалась.

– Только если деваться было бы некуда, – заверила она. – В любом случае мне казалось, что план с кольцом – самый лучший. Я знала, что если она сумеет добраться до Лондона, там ей дадут за него неплохие деньги. Недостаточно, чтобы жить в роскоши до конца дней своих, но по крайней мере у нее были бы средства продержаться, пока не представится возможность найти работу.

– Дорогая, ты так часто начинала новую жизнь с нуля, что совсем не учитываешь одного: не все, подобно тебе, так решительны, находчивы и изобретательны.

– Может, ты и прав, – вздохнула она. – Должна сказать, что, хоть сама я и считала свой план идеальным, выслушав меня, Джессика даже растерялась. Похоже, она была совершенно возмущена самой мыслью о том, что придется взять новое имя и найти способ зарабатывать себе на жизнь. Она росла в богатой семье, у нее всегда были деньги, и несчастная представить себе не могла, что это значит – потерять состояние.

– Какая чертовская несправедливость! Ведь это ее наследство! Что это за законы такие, по которым она не имеет прав на собственное приданое! – посочувствовал Тобиас.

– Ты, разумеется, прав. Мне тоже было жаль ее. Но что ей оставалось делать, кроме как продать кольцо или начать учиться благородному искусству изготовления ядов? Хотя, как уже сказано, я не верила в то, что она выберет последний способ.

– Иногда у меня от тебя мурашки по коже бегают!

– Вздор! Уверена, что на моем месте ты дал бы ей тот же совет.

Тобиас пожал плечами, но не стал возражать. Лавиния сосредоточенно нахмурилась.

– Беру назад свои слова. Вряд ли ты посоветовал ей брать на себя труд и менять имя. Скорее уж устроил бы Пеллингу преждевременную встречу со смертью под видом несчастного случая.

– Поскольку я не на твоем месте, то и нет смысла гадать.

– Иногда у меня от тебя мурашки по коже бегут, – передразнила Лавиния.