Шадамер подвинулся, освобождая ей часть уступа. Дамра села рядом, тоже набрала камешков и начала по одному бросать их в воду.

— О своем враге, — с печальной усмешкой ответил Шадамер. — О противнике, которого я так и не сумел победить.

Он высыпал камешки обратно и сел, упершись локтями в колени и опустив голову.

— Когда врикиль ударил меня кровавым ножом, Алиса чуть не погибла, пытаясь меня спасти, — сдавленно произнес Шадамер. — Вы знаете об этом?

— Нет. Ни вы, ни она мне не рассказывали.

— Я бы и сейчас не стал рассказывать. Просто тот случай переплетается с моими мыслями.

Барона пробрала сильная дрожь.

— Когда я очнулся, Алиса лежала рядом. Полуживая. Или, если хотите, полумертвая. Ее лицо и тело покрывали отвратительные язвы Пустоты. Она спасла меня, а я — недостойная скотина — ничего не мог сделать для ее спасения. Я не смог уберечь Башэ. В те жуткие минуты я думал: будь я Владыкой, они оба были бы живы и здоровы. И события тогда развивались бы совсем по-иному.

— Глупо так думать, — нахмурилась Дамра. — Избери вы путь Владыки, еще неизвестно, куда бы он вас завел. Возможно, очень далеко от тех, кто нуждался в вашей помощи.

— Возможно, — повторил барон, хотя чувствовалось, что сам он сомневается в этом. — Тогда я искренне сожалел, что не стал Владыкой. Я думал, что второго случая мне уже не представится, однако…

— Однако… что? — тихо спросила Дамра, подталкивая его к признанию.

— Однако… как всегда, я был недостаточно серьезен в своих мыслях.

Шадамер уперся взглядом в носы своих башмаков. Смотреть на Дамру он избегал.

— А зачем вы сейчас рассказываете мне об этом?

— Затем, что мне представляется второй случай.

— И…

— И я, похоже, опять его упускаю… До чего же я провонял рыбой! — вдруг добавил он.

— Мы все благоухаем ею, — сказала Дамра.

— У меня есть настойчивое желание пойти и выкупаться. Не хотите составить мне компанию?

— Так что мешает вам стать Владыкой? — спросила Дамра. — Я слышала ваши прежние доводы, но мне показалось, что вы стремились одурачить самого себя.

— Ну до чего же вы проницательны! — восхищенно произнес Шадамер. — И вы, и Сильвит. Я и не знал, что привожу какие-то доводы. Только сейчас об этом услышал. А вы, оказывается, давно уже знали.

— И к какому выводу вы пришли? — не отставала Дамра.

— Не к очень лестному, — предупредил ее барон.

— Ничего. У меня хватит выдержки.

Шадамер умолк, потом набрал в грудь побольше воздуха, будто собирался прыгнуть отсюда в воду. Медленно выпуская его из себя, барон сказал:

— Не люблю, когда меня вынуждают произносить слова благодарности.

Дамра непонимающе глядела на него.

— Все очень просто, — пожимая плечами, сказал Шадамер. — От меня ведь ждут, что всякий раз, когда боги вмешаются, дабы спасти мою дурную голову, я буду смиренно склонять ее и говорить: «Благодарю вас, боги». А я не хочу этого говорить. Не хочу, чтобы они вмешивались в мою жизнь. Я сам управляю своей судьбой. Не скрою, в ней было полно неразберихи и разной мешанины. Но это дело моих рук. Я устроил эту мешанину, я в ней и разберусь. Я не хочу, чтобы кто-то лез в мою жизнь и пытался навести там порядок на свой манер. И это не все…

Сейчас с барона слетела его всегдашняя бравада; он был мрачен и предельно искренен.

— Если в темном переулке на меня нападет какой-нибудь разбойник, я не хочу, чтобы на мне тут же появились эти вычурные доспехи и я бы стал похож на… Владыку Серебряных Горшков.