-  Конечно, не имеешь, - насмешливо фыркнул молодой. - Тебе такое и в голову-то не приходило, ведь так? Короче, давай выкладывай начистоту: почему этого до сих пор никто не сделал?

    -  Не знаю.

    Ответ был слишком поспешным для правдивого или хотя бы правдоподобного.

    -  Так-так, - Мингслей был по-прежнему полон сомнений и подозрений. - Сколько времени на Проклятых Берегах существует Удачный - и ни одна живая душа не додумалась продавать диводрево кому-либо, кроме его обитателей. Причем токмо и единственно в виде живых кораблей… Так в чем же тут подвох? Что, кусок диводрева должен быть непременно большим, чтобы благополучно ожить - размером с корабль? Или его в соленой воде непременно надо вымачивать? Ну?…

    -  Ну… это… просто… просто никогда такого не делали, и все тут. Удачный, чтобы ты знал, - вообще довольно странное место, Мингслей. У нас тут свои традиции, свои всякие сказки-побасенки, ну и суеверий разных хватает. Когда пращуры наши ушли из Джамелии и попробовали осесть на Проклятых Берегах, многие из них… как бы это выразиться… пустились в такое рискованное предприятие единственно потому, что у них выбора-то особого не имелось. Одни с законом в неладах оказались, другие покрыли тяжким позором фамильные имена, а третьи самому сатрапу в немилость попали. Такие вот дела. Что-то вроде ссылки, понимай. Им ведь при отбытии так и сказали: кто выживет - получит по двести мер земли на семью и полную амнистию относительно прошлых делишек. А еще нам сатрап тогдашний клятвенно обещал, что в дела новых поселенцев вмешиваться не будет. И что сможем мы единолично торговать всякой всячиной, которую тут обнаружим. Ну а уж в благодарность за подобные милости пращуры сами выделили сатрапу во всех своих доходах половинную долю. И много-много лет все так честь честью и шло…

    -  А теперь - амба, - издевательски хохотнул Мингслей. - Да разве мог такой договор хоть сколько-нибудь продержаться? Сатрапы, они тоже ведь люди. А нынешний, Касго, видать, заглянул в свои сундуки и нашел, что деньжат там маловато для того веселого образа жизни, к которому он попривык, дожидаясь, пока батюшка приберется. Калсидийские травы, дарующие наслаждение, - они ведь не дешевенькие. К тому же привыкают к ним быстро, а раз привыкнув, на более слабые снадобья уже и смотреть не хотят. Вот он и решил продать право на торговлю в Удачном и вообще на Проклятых Берегах. Кому? А мне. И моим друзьям. Что ж, мы купили. И прибыли сюда. А здесь, я смотрю, нас не очень-то ласково принимают. Вы тут себя так ведете, словно мы последнюю корку хлеба у вас решили отнять. Хотя всем давно пора бы понять - чем оживленней делается торговля, тем она прибыльней! Да что далеко ходить? Вот валяется здесь этот корабль. Никому совершенно не нужный. По крайней мере, ты так утверждаешь. И вот я его желаю купить. Хочу живые деньги заплатить владельцу, кто бы он ни был. Да и ты внакладе не останешься, как посредник. А я получу здоровый кусок диводрева. Всем выгодно? Так в чем же загвоздка?

    Мингслей умолк. Совершенный прислушивался к затянувшейся тишине.

    -  Хотя на самом деле я начинаю разочаровываться, - недовольно проговорил Мингслей. - Ты же хвастался, что корабль вроде давным-давно оживший. Я-то надеялся, что он с нами поговорит… Ты забыл предупредить меня, как славно над ним поиздевались. Может, это его и вовсе убило?

    -  «Совершенный» говорит только тогда, когда сам захочет, - был ответ. - А что он слышал - и сейчас слышит - каждое наше слово, я нисколько не сомневаюсь.

    -  Вот как?… Эй, корабль! Ты что, в самом деле слышал каждое наше слово?

    На это Совершенный промолчал, ибо не видел смысла что-либо говорить.