– Думаю, я капельку переборщила с молотой луковицей цикламена, – кивнув, проговорила Митци. – И, наверное, с чесноком тоже, а чтобы он не так чувствовался, я бухнула много ванили – а все это, судя по бабушкиным записям, сильнейшие афродизиаки… Ну что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, сколько чего класть, когда буду готовить сладкое на свадьбу Долл.

Джоэл насадил на вилку еще кусочек салтим‑бокки, но тут же уронил его обратно на тарелку, увидев, как Трой, с жалобным щенячьим взглядом, наклонился к самому возмущенному из приглашенных банком гостей и попытался поцеловать его. Раздался рев, выражающий оскорбленные чувства гетеросексуалов, и потенциальные клиенты банка все как один встали и зашагали прочь.

Митци прикусила губу и не поднимала глаз от скатерти. Жестоко, да, но какое же глубокое удовлетворение она испытала.

– Ой, посмотри, они так и бросили тортеллони, – сказал Джоэл, весело глотнув кьянти. – Похоже, месть – кушанье, которое лучше подавать остывшим, – не пропало даром, не в пример блюдам из меню. Великолепно ты с ними расплатилась – а я никогда и не думал, что ты так злопамятна.

– А разве не все мы таковы? Я всего‑навсего человек, и, поверь мне, даже тех, кто свято верит в идеалы добра и любви, можно в конце концов довести, и они захотят отомстить. К тому же, я не сомневаюсь, что этот небольшой инцидент не нанес серьезного ущерба дальнейшей карьере Троя и Тайлера. В конце концов, на их стороне закон «О дискриминации по половому признаку». Даже если все эти люди в костюмах и решат, что Трой и Тайлер – любовники‑гомосексуалисты, ведущие себя самым непристойным образом, это едва ли сможет стать поводом отказаться сотрудничать с банком, правда? Нет, для меня это была просто возможность проверить рецепт – ну и сделать так, чтобы этот чертов Трой Хейли поменьше воображал о себе и не смотрел на окружающих сверху вниз.

Джоэл хохотнул.

– И тебе стало легче?

– Спасибо, намного легче. Хотя, знаешь, оказалось, что быть уволенной из банка вовсе не так ужасно, как я предполагала. Да что там. Мне никогда в жизни не было так интересно и весело, как после увольнения. Но все‑таки я решила убить двух зайцев. – Она проглотила еще кусочек каннеллони. – Ой, а ты, увидев, какой я могу быть стервой, не стал ко мне по‑другому относиться?

– Вовсе нет, – Джоэл, наклонившись над серебряными веточками и бокалами с вином, взял ее за руку. – Просто теперь ты представляешься мне более полной личностью.

– Попробуй чем‑нибудь заменить слово «полной».

– Не могу, – улыбнулся Джоэл. – Ой.

– Поделом тебе. Когда я разозлюсь, пнуть я могу как Бэкхем. А теперь ты от меня в шоке?

– Не‑а. Я тоже знаю кое‑какие приемчики. Мне тоже случилось порадовать стервозного типа, который во мне сидит, – дело касалось моего брата и моей бывшей супруги. Конечно, я поступил отвратительно, но, господи, как же мне тогда стало здорово.

Митци, все уже знавшая по поводу бывшей жены Джоэла, ушедшей к его брату, подняла брови.

– Неужели? Что же ты с ними сделал?

– О, я был не настолько оригинален, чтобы скормить им колдовские травки и заставить их соблазнять все живое, что окажется поблизости, – улыбнулся ей Джоэл. – Но им тоже пришлось несладко.

– Ну, давай же. Расскажи мне. Умираю от любопытства. Я‑то считала тебя таким славным человеком.

– Это говорит о том, насколько мы можем ошибаться в людях, правда?

– Угу. Мы за этот вечер, наверное, слишком много друг о друге узнали.

– Мы никогда не узнаем слишком много, – Джоэл погладил ее пальцы.