Гад ползучий, вот он кто, подумала Глэдис, но сочла разумным оставить эту мысль при себе.

Дина не ошиблась. Ресторан оказался на высоте.

Приглушенный свет, просторный зал, потрясающий вид на море… Отличный сервис, внушительная карта вин, а уж блюда… Посмотришь, и уже слюнки текут.

Но Глэдис не попробовала ни кусочка. Она решительно проигнорировала меню, так что Мартин сделал заказ за двоих. Черная икра, зеленые салаты, жареная утка с яблоками, политая бренди, и заключительный штрих — шоколадное суфле со взбитыми сливками, на вид легче воздуха…

Ни официант, ни Мартин не обратили внимания на объявленную дамой голодовку. Перед Глэдис появлялись все новые блюда и исчезали нетронутыми, а ее спутник знай нахваливал еду и отпускал ничего не значащие, непринужденные замечания, отвечать на которые молодая женщина отказывалась наотрез.

— Кофе? — наконец осведомился Мартин, когда подали суфле. — Или лучше чай?

Даже заключенные, объявившие голодовку, время от времени утоляют жажду.

— А вы что предпочитаете?

— Кофе. Очень крепкий и без сахара.

Глэдис всю жизнь пила только кофе, причем именно такой. Но с судьбой не поспоришь!

— Тогда мне — чай, — без тени улыбки объявила она.

Мартин расхохотался.

— В моей ли власти хоть чем-нибудь вас порадовать?

— А вы готовы исполнить все, что угодно?

— Почему у меня такое ощущение, будто вы потребуете мою голову?

— Хоть здесь не ошиблись!

Фагерст вздохнул и покачал головой; в глазах плясали смешинки.

— Истинные леди так не отвечают…

— Поскольку и вы на джентльмена не тянете, так с какой стати мне стараться? Сначала Лаупер, потом Дейви и Дина, а теперь и до меня дошла очередь изображать шута, пока король изволит ужинать!

— Вот как вы меня воспринимаете? — Мартин замолчал, дожидаясь, пока официант расставит кофе и чай и удалится. — Считаете, я привез вас сюда, чтобы позабавиться?

— По-моему, вам ужасно нравится разыгрывать босса! И заставлять людей плясать под свою дудку!

— Я пригласил вас на ужин вовсе не за этим.

— Пригласили? Скорее, привезли силой!

— Честное слово, я намеревался держаться в границах вежливости, но когда вы открыли дверь и я увидел вас с этим парнем… Он вышел полуодетым. А вы ему улыбалась. И я подумал: очень хорошо, у меня есть выбор. Я могу поступить так, как собирался: извиниться за утреннюю выходку и пригласить недоступную красавицу отужинать со мною.

— Я бы ответила «нет».

— Или, — продолжил он тихо, — я мог бы дать этому сукину сыну в челюсть, перебросить недоступную красавицу через плечо и умыкнуть, как это описывается в романах.

Оба словно оказались в безвоздушном пространстве: Глэдис чувствовала, что задыхается.

— Это… совсем не смешно.

— А я и не шутил! — Мартин потянулся через стол и взял ее за руку. — Вчера между нами произошло нечто… важное.

— Понятия не имею, о чем это вы… Не надо! — Глэдис попыталась высвободиться, но железные пальцы до боли стиснули ее ладонь, едва не сломав пальцы.

— Не лгите. Не обманывайте меня и себя. Вы отлично знаете, о чем я. Я поцеловал вас, и вы ответили…

Их взгляды встретились. Да, этот человек проницателен, лгать ему бесполезно. Ну что ж, годы, проведенные перед камерой, не прошли для фотомодели даром.

— И что? — холодно отозвалась она, заставляя себя насмешливо улыбнуться.