— Тогда ты вернешься сюда и станешь махать кувалдой до тех пор, пока руки не отвалятся, — но вернешься, зная, что попытался завоевать любимую женщину, а не просто сдался без боя. — Якоб потрепал Мартина по плечу. — Надежда есть всегда, сынок.

В заливе крохотная лодочка кренилась под ветром. Море тянулось к ней жадными пенными щупальцами. Вот сейчас перевернется, и… Ветер стих так же неожиданно, как начался. Лодочка торжествующе закачалась на волнах.

Надежда есть всегда.

Быстро, чтобы не передумать, Мартин развернулся, обнял старика и зашагал к дому…

Они ошибаются. О, как они ошибаются! Глэдис свирепо мяла тесто. Откуда им знать? Викки разведена, а Дина замужем за засахаренной конфеткой. Ни одной не приходилось иметь дела с самовлюбленным эгоистом вроде Мартина Фагерста.

Они ее с ума сведут, сестра и подруга! Со вчерашнего дня, когда она имела глупость расплакаться и признаться, что любит Мартина, доброжелательницы не оставляли ее в покое. Телефон трезвонил без перерыва.

Ну и пусть себе звонят! Она перестала снимать трубку. Пусть автоответчик слушает веселое «Привет!» и еще более радостное «Глэдис? Ты дома, солнышко?»

Утром в приступе раздражения она схватила трубку, прорычала: «Нет, я не дома, солнышко!» — и швырнула ее на рычаг, прежде чем Викки или Дина — уж кто бы там ни был — успела ответить. Зачем их слушать, если известно наперед, что они скажут? Дескать, возможно, она несправедливо отнеслась к Мартину, возможно, он не солгал про блондинку…

— Не верю, — упрямо повторила Глэдис, шмякнув тесто о стол. — Не верю!

Как бы то ни было, какая разница, даже если предположить, всего лишь предположить, что блондиночка его подставила? Мартин бросил жену, черт его дери, в разгар медового месяца, уехал, не сказав ни слова!

Потому что я причинила ему боль, тут же возразила самой себе Глэдис. Разве можно об этом забыть? Подумаешь, причинила боль! Он обидел меня куда сильнее, не сообщив об отъезде, умчался, даже не попрощавшись… Мартин не любит меня, а я-то, я люблю его до самозабвения, так, что, едва закрыв глаза, вижу его лицо, слышу голос, и…

— Глэдис!

Да, так! Именно так! Я словно наяву слышу, как Мартин произносит мое имя, будто находится рядом, в той же самой комнате.

— Глэдис, любимая моя!

Она развернулась, и дыхание у нее перехватило.

— Мартин?..

Колени подогнулись. Мартин рванулся вперед, подхватил жену на руки и понес в гостиную.

— Дыши глубже, — приказал он, усаживаясь на диван и по-прежнему сжимая Глэдис в объятиях. — Ты ведь не потеряешь сознания, нет?

— Конечно нет, — заверила она, когда туманная дымка перед глазами рассеялась. — Я никогда не падаю в обморок.

— Разве что при виде меня, — хмуро заметил он.

— Что ты тут делаешь, Мартин? И как ты сюда проник?

— Этот Дейви — классный парень! — сообщил Фагерст, осторожно убирая у нее со лба влажный локон.

— Дейви дал тебе мой запасной ключ? Черт, какое он имел право! Ты…

— Я вижу, что успел как раз вовремя. — В уголках его губ затаилась улыбка. — Ты опять экспериментируешь на кухне?

— Я пеку пирог. И не уклоняйся от темы. У тебя нет никакого права врываться ко мне в дом…

— Знаю и приношу свои извинения. Но я боялся, что если назову себя, то останусь за дверью.

— Ты прав. Именно там тебе и место! — Глэдис уперлась кулачками ему в грудь. — Дай мне встать.