Когда она оказалась снаружи, её ветер встретился с ней, и последовал за ней к конюшням, где он оставил её перемётные сумы. Трис поблагодарила его, и отпустила.

В конюшнях было темно. Трис это не волновало: она всё отлично видела. Её кобыла, покладистое существо, привыкшее к странностям Трис, тихо стояла, пока другой ветер из той же косички поднял попону, седло и перемётные сумы ей на спину. Трис застегнула пряжки ремней и поправила упряжь, проверив всё дважды. Наконец она посадила Чайм на перемётные сумы, и подтащила к кобыле табуретку. Когда она попыталась забраться в седло, силы покинули её на полпути. Она так и висела, наполовину на лошади, гадая, покинет ли она Дом Ландрэг именно в таком виде.

— Если бы у меня хоть толика мозгов, я бы тебя так и оставил, — сказал Амброс, открывая дверь в конюшню и впуская внутрь утренний свет. — Ты не в том состоянии, чтобы пытаться проделать что-то подобное.

— Мне нужно оказаться к ним ближе, — пробормотала Трис. — Достаточно близко, чтобы хотя бы предупредить их. Лекари сказали, что у меня всё зажило.

— Если бы они знали, что ты собираешься попытаться преодолеть путь в три сотни миль менее чем через неделю после того, как встала с постели, то они бы пересмотрели свой диагноз, — своим самым сухим тоном ответил Амброс. — Они, возможно, даже установили бы, что ты ударилась головой сильнее, чем было решено изначально.

Трис хотела было сказать ему «Тебе меня не остановить», но трудно было говорить такое, когда висишь поперёк лошадиной спины.

— Я еду, — сказала она, хватаясь за луку седла.

Она оттолкнулась ногой, стоявшей в стремени.

Её лодыжку схватили крепкие пальцы, и толкнули, помогая ей перенести остаток своего веса на лошадь. Амброс обошёл её, и потянул её свободную ногу вниз, и поставили на соответствующее стремя. Затем он пошёл седлать собственного мерина.

Трис наблюдала за ним, пока Чайм карабкалась по платью на её спине ей на плечо.

— Ты что это делаешь? — спросила она у Амброса.

— Поскольку я представляю, что попытавшись удержать тебя, я встречусь с молнией, или чем-то похуже, лучше всего мне будет поехать с тобой, — спокойно ответил он. — Благодаря этому, когда ты упадёшь где-то в полдень, я смогу насладиться произнесением слов «Я же говорил». А если ты удержишься в седле, то я тебе понадоблюсь для платы владельцам постоялых дворов.

Он помедлил, проверяя положение её уздечки, затем тихо спросил?

— Ты честно веришь, что вы вчетвером сможете перебороть пограничную защиту, возведённую и удерживаемую великим магом? Возможно, несколькими великими магами, если Ишабал за ними пошлёт?

Трис наклонилась, уткнувшись лбом в гриву своей кобылы:

— Я не знаю, — честно сказала она. — Если я скажу им, что уехать им не позволят, то они в достаточной мере разозлятся, чтобы попробовать. Может быть, у нас есть несколько уловок, о которых пока никто не знает.

Они выезжали из вот дома, когда Амброс остановил своего мерина.

— Я и забыл о том, что за нами наблюдают, — признался он.

Трис прищурилась, чтобы увидеть, что он имел ввиду. На противоположной стороне улицы по обе стороны небольшой резиденции стояло двое магов. Сейчас они шли вперёд, и в их руках мерцал серебряный огонь их силы. Чайм метнулась вперёд, издавая свой крик, подобный скрежету гвоздя по стеклу, приковав к себе их внимание, мелькая прямо у них перед лицами.