Трис воспользовалась их отвлечённым состоянием для того, чтобы расплести четверть ещё одной толстой косы с ветром, собранным со смерча. Пока сторожевые маги пытались попасть по Чайм своей силой, Трис выпустила свой ветер. Он ударил по улице, поднимая пыль, развевая гривы и хвосты лошадей. Ветер сдёрнул вуаль с головы женщины-мага. Чайм мгновенно взлетела выше, где ветру было её не достать.

Трис позвала ураганный ветер обратно, чтобы он взял сторожей в кольцо. Он схватился за них, цепляясь жадными пальцами за их одежду. Трис снова заплела косу, затем крутанула маленький вихрь ещё раз. Он ускорился, вращаясь вокруг сторожей подобно циклону. Внутри него они были слепы и беспомощны, не могли ни двигаться, ни видеть. Трис в последний раз с силой крутанула ветер, затем высвободила его в открытый воздух над Данкруаном. Он полетел прочь, оставив пару магов позади. Они покачнулись, и упали.

Амбросу потребовалось какое-то время, чтобы отойти от только что увиденного.

— Ты их убила, — нервно сказал он, когда Чайм спикировала, приземлившись на луку седла Трис.

— Вздор, — зыркнула Трис на Амброса. — Я вывела их из строя. Они очнутся. Я не убиваю людей направо-налево, знаешь ли. Только если нет другого выбора.

Амброс спешился, чтобы проверить это самому. Ему пришлось подёргать растрёпанную одежду сторожей, чтобы открыть их лица, и проверить, дышат ли они. Они дышали. Амброс покачал головой, снова закрыл их лица, и сел на своего мерина.

— Поехали, пока они не очнулись, — сказал он, продолжая качать головой.

— Я же сказала, что я не убиваю людей направо и налево, — пылко сказала Трис. — Про такое я бы не стала лгать.

Обычно дети Гудруни были терпеливыми путниками, помогая с рутинной работой и радостно заговаривая с попутчиками. Но чем ближе их группа приближалась к перекрёстку Блендроуд, тем менее радостными становились дети. Сэндри могла понять их отвращение к медлительности их продвижения, к пыли, к небрежному отношению к ним других путников на дороге, и к шуму, но она не раз думала о том, чтобы заключить детей в коконы, чтобы они утихомирились.

Жэгорз только ухудшал ситуацию. Он по-прежнему настаивал на том, чтобы ехать рядом с Сэндри, повернув свой костлявый нос по ветру, куда бы тот ни дул. Его утверждения — «Я слышу дворец» — стали сводить с ума. Проблема была в том, что империя поддерживала вдоль тракта серию крепостей для поддержки порядка. Могли ли его «звуки дворца» быть просто разговорами слуг империи? Он не мог сказать. Время от времени он замолкал, но потом снова принимался за своё. Сэндри могла отдохнуть от его деклараций только когда решала ехать позади их группы, где ей в зубы набивалась пыль. К тому времени, как они наконец доползли до переполненного постоялого двора Блендроуд, Жэгорз свои новости выкрикивал, заставляя всех слышавших его глазеть на них, а у Сэндри разболелась голова.

— Жэгорз, пожалуйста, потише! — воскликнула Гудруни, когда Сэндри выехала вперёд, чтобы поговорить с хозяином постоялого двора. — Дети и так уже плохо себя ведут, — она зыркнула на своих плачущих малолеток в повозке, — и я собираюсь их отшлёпать, если они не прекратят немедленно! Я и тебя отшлёпаю, если ты не можешь вести себя по-взрослому!

Браяр тоже был покрыт дорожной пылью, и от солнцепёка у него болела голова, но Гудруни заставила его улыбнуться:

— А я-то считал её мышкой, — заметил он Дадже, когда Сэндри проехала мимо них. — Похоже, что это не так.

— Я не думаю, что матери вообще бывают мышами, — пробормотала Даджа.