Халмар поглядел на обращённые к нему с галереи лица.

«Насколько он знает, мы все — дворяне, и он месяц будет спать на животе, если не попридержит язык», — холодно подумала Даджа. «Амбросу известно, что единственный способ затушить такое пламя — сунуть его жидкость для закалки. Ледяная вода заткнёт его быстрее всего. Наверное, надо окунуть его в Сиф».

— Уберите его с глаз долой, — приказала Сэндри.

Лакеи встали, подняв мужчину на ноги. Они глубоко поклонились, заставив Халмара кланяться вместе с ними, затем начали полу-толкать, полу-тащить его прочь.

Амброс посмотрел в стоявшую по ту сторону лестничного проёма Сэндри:

— Тебе всё же следует приказать высечь Халмара за неуважение, — тихо сказал он, и его голос был отчётливо слышен всем в галерее и в нижней части зала. — Мы здесь не поощряем среди низших классов такое обращение к дворянству.

Сэндри махнула рукой, будто отгоняла муху:

— Либо я настолько высокопоставленная, что писк козявок вроде него не стоит моего внимания, либо я не высокопоставленная, и потому не могу нанять его бывшую жену в качества моей служанки, а её детей — в качестве моих пажей. Так что же, Кузен, как по-твоему?

— Я думала, что тебе не нужна служанка, — бесстрастным голосом напомнила ей Трис.

Её молнии только-только начали угасать.

Гудруни посмотрела на Сэндри:

— Не нужна? Леди, я не хочу быть обузой… я могу устроиться швеёй в городе. Я никогда не намеревалась быть у вас на попечении…

— Тихо, — мягко сказала ей Сэндри.

Она зыркнула на Трис и произнесла:

— Мне ясно дали понять, что отсутствие у меня служанки — это очень странно. Гудруни добавит мне важности. Ясно? Тебя это устраивает?

— Мою-то голову не надо откусывать, — парировала Трис, когда Чайм забралась ей на плечо. — А важность что, доставили тебе посреди ночи? Я не слышала, как она прибыла.

— Её тайком протащили вместе с утренним хлебом, — заметил Браяр. — Не хотели, чтобы мы вставали между ней и её важностью.

Сэндри подбоченилась, гневно глядя на них:

— Хватит.

— Да, Клэйхэйм, — сказал Браяр.

Он поклонился, и вернулся в свою комнату.

— Да, Клэйхэйм, — добавила Трис.

Она сделала реверанс, и вернулась в свою комнату вместе с Чайм.

Сэндри посмотрела на Даджу, явно расстроенная, и раскрыла рот, но Даджа покачала головой. «Дай им успокоиться. Они всегда слушают лучше после завтрака», — подумала она, хотя и не использовала их магическую связь. Она знала, что Сэндри и без этого её поймёт.

— Ну, я знаю, что сказала бы Её Имперское Величество, — отозвался Джак.

В отличие от остальных, он выглядел свежим и готовым к новому дню, опираясь на перила галереи и весело улыбаясь.

— Она говорит «слово клэйхэйм — закон» каждый раз, когда имеет ввиду важность или брак одного из её слуг. Особенно когда клэйхэйм — имперской крови. Ты по утрам дышишь огнём, так ведь, Леди Сэндри? Бедолага, который на тебе женится, может быть неготовым к такому острому перцу в своей постели.

Сэндри показала ему язык.

«Она уже забыла о совсем недавней прибавке в важности», — сделала наблюдение Даджа.

Гудруни осела на пол, рыдая.

— Хватит, — ласково сказала ей Сэндри. — Похоже, что ты не лгала, что и к лучшему, если ты будешь на меня работать.

Она посмотрела на Амброса:

— Ты пошлёшь с Рави Гудруни несколько солдат, чтобы помочь ей упаковать вещи и привести сюда детей?

Элага посмотрела на своего мужа:

— Ты сказал, что будут изменения, когда клэйхэйм вернётся домой, — заметила она, сверкая глазами.