Маг как открыл рот, да так и замер с остекленевшими глазами.

— Там послушник в камере с узником. Легион захватил его душу, и ты должен его убить, — чётко сказал я, потом поднял у охранника руку и втиснул в неё ствол магострела, — Иди и защити Перволунника!

Последние слова дались мне уже с трудом, я выдул из лёгких весь запас воздуха, а вдыхать пока было нельзя. Оранжевая пыль искрилась перед глазами, и я чуял, как гнилая магия огня подаёт робкие звуки в моей крови. Нет уж, лучше вообще никакой магии.

Парень стоял ещё несколько секунд, глядя на меня коровьими глазками, потом повторил:

— Защитить Перволунника…

Я кивнул, и гвардеец, резко развернувшись, вошёл в коридор. Он ещё не успел толком отойти, как мои руки захлопнули за ним дверь и задёрнули засов.

Что там будет дальше происходить, уже не моё дело. Совесть, конечно, кольнула, но этот солдат знал, на что шёл, нарушая устав. Решил на посту наркотой побаловаться? Ну, и получай результат, пёс толчковый.

«Ты очень суров».

«Ты пугаешь даже нас, Иной».

Впервые души назвали меня так.

«Ты силён. Мы не знаем, как ты попал в Легион, но твоя сила впечатляет».

«Невероятная сила».

Вести разговоры с этими жополизами я не собирался, поэтому молча прошёл дальше. Да твою ж мать, «порошок счастья» всё-таки попал в лёгкие.

Я почуял, как закружилась голова. А, жжёный ты псарь! Голоса душонок размазались, словно их стало не двое, а десять, и весь разум наполнился шёпотами.

«Силён!»

«Тим!»

«Невероятный…»

«Мощный».

Трудно было идти и одновременно пытаться очистить кровь. Но я старательно прогонял и прогонял кровь через печень, одновременно подкачивая туда энергию из чакры.

Только вот попробуй перехвати контроль над чакрами, когда твой разум улетает то в одну точку, то в другую. Вот же гадость! Мне как никогда нужен был чистый ум, а тут, как назло, я хапанул целую дозу проклятого порошка. Тим, ты справишься.

Пару раз я шаркнул плечом по стене, стукая при этом об неё головой, и приходилось возвращать себя в центр прохода.

Мне казалось, что я шёл довольно долго. Я упёрся в косяк, в непонятках рассматривая древесину, и понял, что это следующая дверь. Обернулся, оценивая расстояние до табуретки наркомана, покрытой слоем оранжевого порошка…

Псина сутулая, да я прошёл всего пять-семь шагов. Уперевшись лбом в косяк, мне пришлось стоять так несколько секунд, чтобы отдышаться. А может, и полчаса, никто не скажет.

И всё время гул в голове, голоса, земное притяжение подхватывало тело то слева, то справа. Но я крепко держался, продолжая раз за разом очищать кровь от наркотической гадости.

Утерев со лба пот, я, наконец, открыл глаза. Слава Незримой, никто за всё это время не подошёл и не спросил, какого хрена я тут делаю.

«Иной, я впервые вижу, чтобы маг справился так быстро с «гнилой стихией»».

«Невероятно силён»!

Астральные льстецы начинали мне уже надоедать. Да ещё их шёпот всё время разносился эхом по разуму — последствия от «порошка счастья» я буду ощущать ещё несколько минут, это точно. Это не просто грязная псионика, а концентрат, это именно то, что делает псионику грязной.

Дверь, в которую я упёрся, была приоткрыта, и тут на посту вообще никого не оказалось.

Небольшой тамбур. Стол и табуретка. Одна дверь явно ведёт к выходу, за ней видятся ступеньки. Но сбоку ещё одна, открытая, и оттуда льётся неровный свет, скорее всего, от камина, и раздаётся весёлый гомон.

— Ну, пару меченок ставлю…

— Ты дитё подлунное, что ли? Давай уже по-взрослому.