— А дальше то, что в следующий раз ему потребуется намного меньше энергии. Тело мага устроено так, что Незримая даровала ему способность использовать стихию, и поэтому оно быстро привыкает, — старик провёл рукой от лица к пупку, будто отмечая чакры, — В итоге в конце концов для метания огня магу нужно будет совсем чуть-чуть энергии.

— Так, это ясно. А что с «втородневкой»?

— А у него энергии больше, Тим. И он может освоить более мощные техники, недоступные Магу Первого Дня для изучения.

Теперь я кивнул, подтверждая, что до меня дошло.

— Но со временем у него тоже будет уходить меньше энергии, так?

— Так. Ну, конечно, некоторые техники сами по себе требуют много энергии. Но такие заклинания, которые полностью обессиливают мага, используются редко… Думаю, ты сам догадываешься, почему.

Тут и толчковому псу было понятно, что оставлять себя беззащитным ни один маг не захотел бы. Всё сказанное стариком было логично, и хорошо проясняло для меня общую картину.

«Перводневка», если попробует изучить то, что доступно Магу Второго Дня, просто лопнет от перенапряжения. Сольёт всю энергию, а критической величины не достигнет.

Действительно не только между магами и обычными людьми была пропасть. Все эти ранги тоже создавали вполне чёткую иерархию, ставя на самый верх действительно сильных, и это позволяло этому обществу быть таким, какое оно есть.

Святоша будто почуял удобный момент, и сразу же добавил:

— Дети Чёрной Луны учат, что не должно быть такого неравенства. Сильные должны править не потому, что сильнее, а потому, что мудрее.

— Ну, ты сам сказал, что Незримая дала магам эту силу, — буркнул я, — А теперь она хочет изменить свой же миропорядок.

Филиппо хотел ещё что-то сказать, но тут осёкся. Он задумался, недовольно хмуря брови — у меня явно получилось его подловить. Никакой цели я не преследовал, мне просто нужна была пауза, чтобы подумать.

Вообще, меня особо не беспокоило, что Лунные властвуют над Безлунными, которые ничего не могли с этим поделать. Идеалистом я не был, и в общее равенство никогда не верил.

Да уж, псовая луна! Трудно поверить в равенство, когда в прицеле ты всегда выискиваешь первым делом офицеров.

Я не стал дожидаться, пока Филиппо придумает ответ на мою провокацию, и сам спросил:

— А что с Магом Третьего Дня?

Старик вдруг ухватился за мой вопрос, как за соломинку:

— Маг Третьего Дня может использовать энергию жизни.

Я удивился:

— Вот даже как? Здоровье своё гробит, что ли?

— Точнее не скажешь, — усмехнулся старик.

— Я так понял, для него это не происходит без последствий. Но зачем это тогда?

— До определённых пределов вреда нет, или хороший лекарь может всё поправить, — сказал Филиппо, — Но энергия жизни даёт ещё чуть больше сил для изучения заклинаний, недоступных Магу Второго Дня.

Я хотел спросить ещё что-то, но вдруг догадка осенила меня:

— Постой! Ты говоришь, предельное усилие?!

До меня только-только дошло, что наша беседа имела самое что ни на есть прикладное значение.

Я с лёгким недоверием посмотрел на свою ладонь, из которой всё это время пытался вызвать шарик огня. Никакой речи о том, чтобы перегружать магические потоки, вообще не шло!

Ведь мы, псионики, буквально с молоком матери впитали — не перегревай имплант! Всегда контролируй пси-поток, и никогда не выводи на предел.

— Ты понял, Тим, — усмехнулся Филиппо, потом встал, отряхнулся, и побрёл к нашей мазанке, которую я вот только пару дней как закончил.