Сломался? Но Фрэнк Боуленд совсем не походил на человека, который согнется под первым же ударом судьбы. Он казался Шерон довольно сильным и мужественным, а его физической форме можно было только позавидовать. Значит, с ним случилось что-то такое, от чего ломаются даже сильные натуры. Но что это могло быть? Смерть близкого человека, финансовый крах, предательство любимой женщины? Насчет последнего Шерон сильно сомневалась. Разве можно бросить такого красавца? Притом Фрэнк был не просто красивым, а необычайно обаятельным. А когда вел себя любезно, то становился просто неотразимым. Самый неотразимый из всех мужчин, с которыми была знакома Шерон.

А ну-ка, голубушка, придержи свое воображение, сердито одернула себя Шерон. Как тебе не стыдно? Ведь ты без пяти минут замужняя женщина, а позволяешь себе заглядываться на посторонних мужчин!

Чтобы успокоить воображение, Шерон начала думать о Мартине. И в замешательстве осознала, что ей неприятно сейчас о нем думать. Шерон не понимала, почему так происходит, но то, что это было так, сомнений не вызывало.

Что со мной творится? – с беспокойством подумала она. Неужели я настолько подпала под обаяние Фрэнка, что не могу думать ни о ком другом? Но кто он такой, этот Фрэнк Боуленд? Я же совсем ничего о нем не знаю!

Впрочем, тут же решила Шерон, она зря беспокоится насчет Фрэнка. Все его поведение говорит о том, что он и в мыслях не держит очаровать ее и сбить с пути истинного. Он бы вообще не вспомнил о ней, если бы она не приехала в Лесли-Фарм. Да что там говорить! Ведь он даже не открыл дверь на ее звонок. И если она сейчас сидит в его гостиной, то только благодаря своим слабым нервам. Если бы с ней не случился обморок, Фрэнк уже давно выставил бы ее за дверь.

– Надеюсь, я не слишком задержался?

Встревоженный голос Фрэнка прервал сумбурный поток мыслей Шерон. Она подняла голову, и ее глаза оживленно вспыхнули. На подносе, который держал в руках Фрэнк, был не только кофе, но и две тарелки с бутербродами.

– Да вы, оказывается, приготовили настоящий банкет! – радостно воскликнула Шерон, вскакивая с дивана. – А еще говорите, что не умеете заботиться о других!

В синих глазах Фрэнка появились лукавые огоньки.

– Насколько помню, это сказали вы, а не я. Впрочем, давайте не будем тратить время на перепалку. Плавленый сыр становится невкусным, когда остынет.

Он поставил поднос на низенький столик, окруженный креслами, и они с Шерон набросились на еду. Не прошло и десяти минут, как гора бутербродов была уничтожена. Фрэнк торопливо убрал пустые тарелки и налил в чашки по второй порции кофе.

– Все, – сказал он, откидываясь на спинку кресла и закуривая сигарету, – теперь мы можем приятно поболтать за чашечкой кофе. Кстати, почему вы не сказали мне, что голодны? Я мог бы не догадаться приготовить бутерброды.

– Я хотела сказать, но мне было неудобно обременят